1 января 1999 года Австрия, Бельгия, Германия, Нидерланды, Ирландия, Испания, Италия, Люксембург, Португалия, Финляндия и Франция дали жизнь единой валюте — евро. Постепенно еврозона расширилась с 11 до 19 государств, пережила угрозу распада и в конце концов бросила вызов крупнейшей экономике планеты — американской. Как выглядят перспективы европейской валюты в масштабах самого сообщества и мира через 20 лет после её появления?

 

В поисках стабильности

До появления евро в мире господствовала Бреттон-Вудская валютная система, привязывавшая единственную мировую резервную валюту — американский доллар — к золоту по курсу $35 за одну тройскую унцию (31,1 грамма) золота. В 1971 году США приостановили обмен бумажных долларов на золото, чем подорвали существовавшую систему и спровоцировали переход на Ямайскую валютную систему, основанную на свободной конвертации валют. В дополнение к ней в 1979 году 6 членов Европейского экономического сообщества (ЕЭС), решив ограничить курсовые колебания, запустили новую валютную систему EMS и ввели прообраз евро — ЭКЮ (ECU), с привязкой к которому формировались курсы национальных валют по отношению друг к другу.

После распада СССР у ЕЭС появился шанс включить в сферу своего влияния всю Восточную Европу. Это подстегнуло интеграционные процессы. 1 января 1993 года вступил в силу Маастрихтский договор о Европейском союзе, который в частности декларировал начало подготовки к введению в Европе «стабильной общей валюты XXI века». Кроме перечисленных в преамбуле 11 пионеров пяти базовым критериям принятия в будущий валютный союз удовлетворяли Великобритания, Дания и Швеция, которые предпочли сохранить свои национальные валюты.

Первые наличные евро увидели свет 1 января 2002 года. Купюры семи номиналов и монеты начали ходить параллельно с национальными валютами в государствах еврозоны. Затем национальные деньги в этих странах были изъяты из обращения. Но на руках у населения они остались, и их всё ещё можно обменять на евро.

 

Союз не на равных

Концепция ЕС как «союза равных» вызывала сомнения как в начале его истории, так и сейчас. Преференции Германии от этого объединения (в частности в продвижении своего экспорта на внешние рынки, чему немало помог евро) несомненны. Даже второй локомотив ЕС — Франция — весьма неоднозначно оценивает последствия этого шага для своей экономики. Кроме немцев, толчок к развитию промышленности ощутили Финляндия, Греция, Италия, Испания, чьи валюты имели сильную волатильность.

В ответ евроскептикам немцы жалуются, что вынуждены кормить всю компанию, разбавив родную дойчмарку слабыми валютами других стран. Но хотя Бундесбанк и получил в управление евро в качестве более слабой валюты, это позволило вести более гибкую ценовую политику и агрессивную экспансию немецких товаров на новые рынки сбыта. Как бы то ни было, а инфляция в ЕС не превышает 3 %, несмотря на жалобы недовольных членов объединения на отсутствие собственных эмиссионных центров и перспектив развития.

 

Кризис привлекательности

Из 20 лет становления новой валюты половина пришлась на последствия мирового финансового кризиса. Европейский центральный банк (ЕЦБ) обеспечил ей ценовую стабильность и низкую инфляцию; и всё же будущее еврозоны далеко не безоблачно. Возможность поддерживать конкурентоспособность за счёт девальвации собственной валюты для стран-участниц закрыта. И как только на финансовом небосклоне появляются облака, идея отказа от евро вновь поднимает голову.

Перспективам роста еврозоны угрожает и программа стимулов ЕЦБ. Экономика США после кризиса восстановилась быстрее, и Федеральная резервная система выключила печатный станок раньше, чем ЕЦБ. Пока Европа пытается вернуть докризисный авторитет, привлекательность доллара и эффективность денежно-кредитной политики США растут.

Главная проблема еврозоны — обслуживание и рефинансирование гигантских долгов некоторых стран. После масштабного кризиса десятилетней давности собраны полтриллиона евро на их спасение, но значительная часть этой суммы уже отошла наиболее нуждающимся: Греции, Португалии, Испании, Ирландии и Кипру. Сейчас еврозоне нужна более тесная интеграция: банковский союз, совместный бюджет, единый долговой рынок. В этом направлении делаются только первые шаги, и 2019 год обещает новые испытания. Америка продолжает торговую войну со всеми, включая Европу. А в самой Европе выборы парламента не способствуют стабильности единой валюты. В ЕЦБ завершается правление Марио Драги; осенью он покинет свой пост, и от того, кто его сменит, во многом будет зависеть судьба евро.

 

Чем живёт периферия

Нельзя сказать, что как «народная резервная» валюта евро в Украине отвоёвывает позиции у доллара, хотя вектор перемещения наших заробитчан положительно влияет на этот процесс. Что же до внешнеэкономических расчётов, доля евро с 2014 года растёт ударными темпами. В III квартале 2016 года она достигла (по данным НБУ) 18,7 %, в 2017 — 20,6 %, а в 2018 — 22,6 %. Вместе с тем вес доллара составляет 70,9 %, и до победы евро далеко.

Украина традиционно является «долларовой» страной, по западу которой фактически проходит континентальная граница влияния доллара и евро. А необходимого для продвижения европейской валюты национального межбанковского рынка формирования курса евро у нас нет, — и это при тесной связи с ЕС и географической, и экономической! Однако с развитием нашей интеграции доля евро продолжит рост, уверены эксперты.

«И НБУ, и Минфин уже обозначили курс на более активное использование евро во внешней торговле. Объём нашей торговли с Евросоюзом за 11 месяцев 2018 года — 39,4 %, поэтому так или иначе мы будем стремиться к этому показателю для выравнивания рисков. Хотя бы чтоб закрыть торговый дефицит в $5 млрд», — подчёркивает старший аналитик ГК Forex Club Андрей Шевчишин.

Юбилярам принято желать что-то хорошее. К примеру, что даже худшие времена, которых опасаются европейские политики, евровалюта переживёт достойно.

Мария Ревенко

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: