Автор
 в Персона

osetinskaya_01

В шесть лет — первое выступление в Вильнюсской консерватории, в девять — Одесса, Пятый концерт Бетховена и фортепианный концерт Шумана за один вечер. Сегодня Полина Осетинская выступает с лучшими мировыми оркестрами, продвигает композиторов-современников и понемногу примиряется с собственным прошлым. В Одессу она привезла программу «Посвящение» — воспоминание о своих преподавателях, полное любви и грусти.

 

— В детстве вы часто бывали в нашем городе. И вот — снова на одесской сцене, спустя 28 лет. Оживают воспоминания?

— Конечно! Здесь, в Большом зале филармонии, я отыграла один из самых важных и сложных концертов своего детства. А на вашей киностудии я и вовсе фактически выросла. Ещё помню комнату на улице Розы Люксембург, в которой я впервые услышала третий концерт Рахманинова и песни Высоцкого. И площадь у Дюка, где я раз в год, 3 августа, имела право съесть мороженое! Для меня всё это связано, всё — коллекция драгоценных воспоминаний детства. Так что Одессу я очень люблю! Мне волнительно сюда вернуться. Для меня это встреча с собой тридцатилетней давности. А встречи после долгой разлуки всегда несут в себе риск разочарования.

 

— Концерт, который вы привезли, называется «Посвящение». Посвящение кому?

— Моим дорогим учителям Вере Горностаевой и Марине Вольф. Они обе ушли из жизни в 2015 году. Этот концерт — моя главная программа на сезон. В первом отделении — Моцарт и Шопен, мы их проходили с Вольф; во втором — Шуберт, воспоминание о Горностаевой. Завершает программу «Смерть Изольды» Ференца Листа — посвящение им обеим. Я уже лет двадцать не играла эти вещи, старалась дистанцироваться от репертуара своего детства. Слишком много с ним связано травмирующих воспоминаний.

 

— Критики отмечают контрастность ваших концертных программ: вы сталкиваете современность с классикой, создаёте диалог композиторов. Получается безумно интересно! Почему другие исполнители редко прибегают к контрасту и вообще к современной классической музыке?

— К сожалению, среди пианистов существует некая ригидность мышления. К тому же от экспериментов их удерживает и сам концертный зал. Это понятно: зал хочет продать билеты и точно знает, что сможет продать, например, на Шопена. Поэтому все играют Шопена или первый концерт Чайковского; никто не занимается новыми авторами, новой музыкой. А мне это кажется абсолютно необходимым! Мы как современники обязаны давать звучать музыке, которая пишется сейчас. Это делает нас сопричастными истории. Мы должны играть не только мёртвых композиторов, но и своих современников, наших друзей! Людей, которые могут прийти, ткнуть пальцем в ноты и сказать: знаешь, а тут я бы хотел по-другому, я задумывал вот так…

 

— А вы спорите с композиторами, которых играете?

— Я постоянно спорю с живыми композиторами, потому что у меня есть ощущение, что эта музыка должна звучать так, как её слышу я. Но иногда композитор может меня переубедить. Бывает, я начинаю играть так, как хочет он, и понимаю, что это лучше для музыки. Это очень интересный процесс — диалог с живым композитором! Мёртвый тебе уже ничего не скажет, к сожалению или к счастью, так что можешь играть его, как хочешь. Мёртвый композитор беззащитен перед тобой. А живой — это всегда большая ответственность.

 

— Кого из современных композиторов вы бы назвали наиболее актуальным? Кто пишет о том, что у нас, слушателей, за окном происходит?

— Сложно сказать… Каждый композитор считает, что он пишет музыку про сегодня и про сейчас. А на самом деле…

 

— «Я художник, я так вижу»?

— Вроде того. У каждого современность звучит по-своему. Взять, например, Сергея Невского и Леонида Десятникова, — современники совершенно разных направлений. Это будет очень разная музыка, но вся она будет про сегодня. На мой вкус, сегодняшнему дню подходит музыка минимализма, пост-авангард: повторение простых конструкций, простых истин, которые люди не всегда готовы усвоить с первого раза.

 

— Вы придерживаетесь интеллектуального подхода к исполнению. В чём он состоит?

— Пожалуй, в том, чтобы прежде всего музыку понять. Руководствоваться не только чувствами или эмоциями, но и философскими категориями, рациональными заключениями, оперировать понятием формы, архитектуры музыки. Спрашивать, зачем это всё и почему, а не просто вышел и — «мне вот это нравится, я его вам сейчас сыграю». Мне кажется, системный подход к музыке, как к науке, к искусству, у которого свои законы, — это и есть интеллектуальный подход к исполнению. То же самое — в составлении концертов. Я считаю, программа должна иметь смысл, развитие, концепцию, она не должна быть сборником случайных композиций. В том, чтобы просто сыграть три сонаты Шопена, тоже нет ничего плохого, но мне ближе другой подход: построение концерта через одну идею, которая бы объединила старую и новую музыку. Такой подход даёт пространство для поиска новой или забытой старой музыки. Обнаруживаются произведения, которые просто так вам в голову не пришли бы. А это уже совсем другой уровень…

Дарья КУПРИЯНОВА

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: