Во времена тотальных, но скудных застолий Борис Гребенщиков в одной из песен разочарованно констатировал смерть рок-н-ролла. С тех пор все ждут музыкального мессию, который придёт и убедит сомневающихся в обратном. Кахабер Цискаридзе, один из самых ярких трендсеттеров нашего времени, через грузинский электро-фолк внушает слушателю факт избранности и неограниченных возможностей. Его истории не обязывают пить грузинское вино, а вот слушать грузинскую музыку, которая слаще мёда и вина, рекомендуют.

 

— Твои самые ранние воспоминания? Как ты оказался на этой планете?

— Я родился в Батуми, в простой семье: папа капитан милиции, мама санитарка, два брата на 8 и 10 лет старше. Старший брат однажды решил показать мне барабаны. Мне было шесть; я попробовал играть на них, и после этого барабаны часто являлись мне в снах. За неимением настоящей установки я использовал кастрюли и всё, что громко звучало, и барабанил по ним без устали. Через два-три года брат стал водить меня в клуб, где он работал звукоинженером. Там была барабанная установка. Так я оказался в группе, и уже с 12 лет играл на свадьбах. Меня взяли не из-за брата, а потому что я реально играл лучше других уже в этом возрасте. Свадьбы мне очень помогли: там я начал миксовать этническую музыку, научился быстро считывать настроения слушателей и управлять ими. Параллельно с этим я слушал правильную музыку и, конечно же, за кулисами мы с группой играли настоящий рок.

 

— Где вы репетировали и как ты пришёл в джаз?

— У нас была комната в клубе. Мы часто возвращались с репетиций в три, четыре утра — и это были незабываемые моменты! Я поступил в музыкальное училище, завёл новых друзей и стал интересоваться не только рок-музыкой, но и джазом. Объём этой музыки неисчерпаем! Я считаю, что после фольклора и классики джаз занимает очень важное место на пьедестале. И вскоре я уже играл в джазовой группе, параллельно работая в клубе. Мне было 16, мы работали допоздна, поэтому я не мог приходить утром на уроки, а некоторые меня вообще не интересовали. Меня журили за прогулы, но директор училища — гениальный человек! — знал, что из меня выйдет толк, поэтому многое сходило мне с рук. В общем, меня с моей группой отправили в Америку по программе обмена студентами — в колледж Луи Армстронга, штат Джорджия, город Саванна. Там я посмотрел на процесс образования по-другому и взял тот класс, который мне был нужен.

 

— Кто из барабанщиков влиял на твоё формирование как музыканта?

— Деннис Чемберс — мой любимый барабанщик. Дейв Вейкл, Стив Гэдд, Омар Хаким… Фьюжн-джаз, джаз-рок. Многие. Но Деннис Чемберс ближе к моей руке и моему сердцу.

 

— Сохранились ли какие-то записи вашей джазовой группы тех времён?

— К сожалению, нет. Тогда мы не задумывались над этим всерьёз. Группа называлась «Фактор джаз». Мы выступали на джаз-фестивале в Батуми в 1995 году, где меня номинировали на звание лучшего инструменталиста. В 1996-м меня снова отметили в этой номинации на фестивале в Тбилиси. А группа вскоре распалась. Для меня это была большая травма. Я уехал в Москву, где пришлось играть с попсовыми музыкантами, что тоже было травмой. Когда ты играешь поверх плейбэков, а у тебя за плечами школа живого исполнения таких композиций, как Spain Чика Кориа… Но со временем я стал встречать единомышленников и в Москве. Работал с цыганами, с другом, которого, к сожалению, уже нет, — Шандором. Он играл соул, фанк, джаз-рок, но никак не мог раскрутиться. В те годы в Москве эта музыка никому была не нужна. Потом я встретил Сосо Павлиашвили и работал у него около года; но умер отец — и мне пришлось вернуться в Грузию. Мне было 20, страна приходила в себя после войны. И я решил остаться в Грузии и начать всё с начала.

 

— Чему тебя научила Москва?

— Москва научила создавать продукт. У музыканта, играющего джаз, большой объём знаний. И если он может перестраиваться, если он гибкий, ему легко создавать любой продукт, развить себя и в коммерческой музыке. Я решил не только делать музыку, но и продавать её, и стать певцом, потому что музыкантов не уважают так, как должны уважать. С пиететом относятся к певцам, авторам-исполнителям, а музыканты всегда где-то на бэкграунде, с маленьким вниманием и гонораром. Они стоят так же дёшево, как в 90-е годы.

 

— Думаю, петь у тебя хорошо получалось…

— Я бы не сказал. Я всё-таки был инструментальщик. Но тогда пришло время сделать из себя продюсера, автора-исполнителя и показать свой коммерческий продукт. У меня получилось смиксовать грузинский фольклор с хаус-музыкой, привнести дух времени в плоскость традиций. Это была и остаётся основная моя музыкальная идея.

 

— И с чего ты начал?

— Я сделал народную аджарскую песню в хаусе, а помогали мне вытягивать настроение песни талантливые и красивые бэк-вокалистки. По законам жанра я снял видеоклип, сделал фотосессию, подобрал одежду и стиль. В общем, сделал всё, чтобы показать свои музыкальные грани. Получился достойный национальный продукт, который 10 лет продержался на первых местах в чартах. Как певец я выпустил 3 альбома. А потом пришла идея Kakhaber & Khanums, в котором я реализовал мечту о создании своего собственного электронно-фолкового звучания. Так получилось, что основателем грузинского этно-хауса стал именно я. До появления нашего проекта никто ничего подобного не делал.

 

— Имя Ханума давно стало нарицательным. В моём представлении это продвинутая сваха; что-то вроде Листермана в юбке. Сложно было найти трёх Ханум — украшение твоего проекта?

— Появление этих прекрасных девочек в проекте — вмешательство Всевышнего, который всегда оставляет место для магии в моей жизни. Я пересмотрел десятки фольклористок. Эти три девочки пришли из театрального училища, а для проекта нужны были актрисы, потому что это перфоманс прежде всего. Одна из них окончила магистратуру в театральном, другая — детский психолог. Состав у нас очень интересный!

 

— Как рождался первый альбом?

— Когда я нашёл девочек, мы сразу же записали первый трек. Материал у меня уже был готов. Альбом называется «От “А” до “Я”». Несколько треков написаны мной, остальное — региональные фольклорные песни. На этом альбоме представлены практически все регионы Грузии, кроме Абхазии и Осетии. Например, один клип мы сняли с Батумским кукольным театром на народную песню региона Тушети. Не все грузины понимают язык этого региона; можно сказать, это исчезающий язык. У нас немало таких диалектов и наречий, которые я сам понимаю с трудом: менгрельский, сванский, тушский… Я собрал популярные народные песни разных регионов и адаптировал их к нашему времени. Я очень аккуратно подбирал стилистику к каждой песне; к одной подошло более фанковое или электро-хаус звучание, а к другой, наоборот, максимально близок по настроению лаундж или даже чилл-аут. Теперь новому поколению будет проще знакомиться с музыкальным «алфавитом» Грузии. Мне нравится делать образовательно-развлекательные проекты!

 

— Замысел, как я понимаю, достаточно затратный?

— Безусловно. Пришлось потратить много времени и сил, но ещё больше — денег. Студия, приглашённые музыканты (из лучших в Грузии). Расходов было много. Презентацию альбома делали в Лондоне, где я прожил чуть больше года. Да, я вложился в этот проект, но эти вложения очень быстро отбились. Я благодарен Создателю за возможность реализовать такой крутой проект!

 

— Дух менторства в тебе есть. Видишь себя в будущем профессором какого-нибудь известного университета?

— Конечно! Создателю грузинского электро-фолка есть чем поделиться с жаждущими получить знания. Мой альбом с Khanums — это собрание определённых сакральных знаний. На нём всё собрано концептуально: регионы, музыкальные жанры и темпы (начинается с 80 bpm и разгоняется до 128 bpm). И это всё плавно перетекает из одной песни в другую.

Другой вид моей деятельности — организация концертов и фестивалей на различных площадках Грузии. Мы привозили Roisin Murphy, Incognito и других. Наша компания за год стала популярной, потому что у меня получилось найти баланс рекламы и шоу-бизнеса. Первый клип сразу же купила крупная телефонная компания; затем и другие компании захотели, чтобы мы сняли что-то подобное для них. Через 3 года мы стали лучшим из грузинских музыкальных проектов. Мы делали шоу, снимали новогодние эфиры, подбирали звёзд, продумывали детали, занимались ивентами, рекламой. Работали всегда с хорошими бюджетами, потому что нас уже знали и кредит доверия у нашей команды огромный.

 

— В этот раз с чем пожаловали в Одессу?

— Мы выступали в Киеве 4 октября, в CHI. На другой день — уже в Одессе на Форуме. Потом у нас был камерный концерт с девочками. Потом было несколько диджей сетов и ещё один концерт. И ещё сняли новый клип в Одессе. Вообще у нас на сегодняшний день 5 проектов: городские акапельные песни, фольклор, церковные песни, диджейский проект (в нём я выступаю один) и основной — Kakhaberi & Khanums. Параллельно я делаю свою линию одежды. У нас несколько шоурумов в Грузии, и в Украине есть места, где продают наш мерч.

 

— Какие планы на ближайшее будущее?

— Сейчас я работаю над интернациональным альбомом. Для стран, которые приглашают нас больше чем три раза, пишется трек с нашим взглядом на их фольклор. Я уже записал свою версию «Ти ж мене пiдманула», готовлю «Хава нагилу»; а начал с цыганской «Ромалэ». Моё следующее выступление состоится в Баку: я продюсирую талантливую азербайджанскую певицу Айгюн Кязимову. 1 декабря выйдет альбом моих песен в её исполнении на азербайджанском языке. Некоторые из них уже попали в чарты на первые места…

Беседовал Эрик Чайковский

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: