Незабываемые 10 дней июня: IV Международный музыкальный фестиваль Odessa Сlassics. Скрипачи Максим Венгеров и Роби Лакатош, Даниэль Хоуп и Майкл Гуттман, пианисты Штефан Владар, Себастиан Кнауэр, Полина Осетинская, виолончелист Антонио Менезес, кларнетист-виртуоз Дмитрий Ашкенази, культовый перкуссионист Бурхан Очал, Берлинский камерный оркестр. Ради Одессы изменил свой график легендарный Захар Брон: выступил в гала-концерте на Потёмкинской лестнице, провёл мастер-класс в музыкальной школе имени Столярского и дал бесплатный концерт. Добавьте к этому проект памяти режиссёра Андрея Тарковского, выставку живописи Виктора Сидоренко и концерты экспериментальной музыки…

На вопросы BZ отвечает идейный вдохновитель, организатор и президент фестиваля Алексей Ботвинов.

 

— В чём разница между первым фестивалем Odessa Сlassics и нынешним?

— Первый фестиваль прошёл в 2015 году. Тогда люди боялись сюда ехать, было сложно пригласить музыкантов. Когда начинаешь проект, сначала к нему присматриваются. Большие звёзды никогда не поедут на первый год фестиваля. Мы должны были начать достойно, и это получилось! Его открывал представитель одесской музыкальной школы Паата Бурчуладзе. Был большой проект с режиссёром Владом Троицким, интересный проект Hortus Musicus из Эстонии. И у нас появился Майкл Гуттман; он стал постоянным нашим другом и выступает каждый год. Первый фестиваль был скромнее — длился 4 дня. Это, конечно, не сравнить с тем, что сейчас: мы развились и перешли в другую категорию. Это произошло достаточно быстро — от первого к четвёртому фестивалю. Это большой формат, он длился десять дней, выступали звёзды первой величины. С первого года пытаюсь сделать open air на Потёмкинской лестнице. Сначала не получалось с разрешением, потом она была закрыта на ремонт. Ну а сейчас всё сложилось.

— Как вы выбираете произведения для концертной программы Odessa Сlassics?

— Это самое сложное в любом фестивале. От человека, который составляет программу фестиваля, зависит успех проекта. В данном случае это я. Нужно учитывать, где и для кого ты делаешь фестиваль. Он делается для публики, а не для артистов. Если нам, артистам, всё понравится, а публика будет чем-то недовольна и будут пустые залы, — проект не удался. Тут должен быть компромисс. С одной стороны, я понимаю, что любит, знает и ждёт наша публика; с другой, у меня очень большое желание показать людям то, чего они не видели по разным причинам: не знают, не в тренде — ни в одесском, ни в украинском. Каждый год есть несколько новых для восприятия проектов. И это очень важно. За последние 25 лет очень большой разрыв между тем, что слышно на европейской фестивальной карте, и у нас. Добрую половину того, что признано и любимо в Европе, у нас не знают. Это нужно менять.

 

— Воспитываете публику или приходится подстраиваться под её вкусы?

— У нас замечательная публика: абсолютно европейская и не отсталая, очень много молодёжи. Все артисты отмечают это. Когда что-то привозишь, всё очень хорошо получается. На втором фестивале был Вагнер. Сразу же после этого оперный театр сделал сборный проект по Вагнеру, сейчас собирается ставить «Лоэнгрина» — Вагнер пошёл. А мне говорили, что это не будет востребовано. На самом деле какие-то вещи нужно показывать в высококачественном исполнении. В этом году было несколько проектов с новым взглядом на классику: проект Хоупа Vivaldi Recomposed, Uber-Bach Кнауэра, мой проект с Бурханом Очалом «Перезагрузка-2». Мы показываем, что в начале ХХІ века классика становится полем для поисков инноваций. Случается очень интересная практика, которая расширяет границы. То, что в ХХ веке было недозволено, скоро станет мейнстримом. Этот процесс очень активен в Европе. Хочется показать нашей аудитории то, что сейчас пользуется таким спросом. У нас с Дмитрием Ашкенази был проект — духовые инструменты на большой сцене. Он был очень хорошо воспринят, — при том, что в Украине на больших концертах это никогда не звучит. Для публики это был сюрприз, и она оказалась готова к нему.

— Есть ли вещи, которые вы пока не рискуете сюда привозить?

— Я бы так не сказал… Сейчас вопрос в том, чтобы найти этих артистов. После этого фестиваля и концерта на Потёмкинской лестнице я абсолютно доверяю нашей публике. Она всё способна воспринимать! Программа концерта open air была достаточно классическая, было много спокойной музыки. Можно было подобрать всё иначе: сделать программу энергичной, зажигательной — рассчитанной на успех у широкой аудитории. Я специально хотел узнать, как отреагирует аудитория на тихую музыку Моцарта и Баха. Прекрасно отреагировала! Это не значит, что всё время будет так. Наоборот, в следующем году планируем более заводную и яркую программу для open air. К нашей публике не нужно опускаться — ей нужно просто показывать новые вещи. Для меня это очень важный итог нынешнего фестиваля. Десять дней полные залы и всё, что мы предложили, было очень хорошо воспринято. Это очень здорово!

 

— На концерте Лакатоша возникло впечатление, что у нас публика не эмоциональная. Где-нибудь на юге люди бы пустились в пляс…

— Пустились бы в пляс, да! У нас люди более сдержанные. До такого экстаза, как в Испании или Латинской Америке, не доходит. Но при этом на всех концертах были полные залы. Всем музыкантам очень понравилась наша публика, хоть она и реагирует более спокойно. Мне кажется, можно ещё раз пригласить Лакатоша. Он показал ещё не всё, что умеет. Он уникальный музыкант!

 

— Что в программе фестиваля было рассчитано на молодую аудиторию?

— У нас таких проектов много: мой проект с Бурханом, Uber-Bach — вся вторая часть рассчитана на продвинутую молодёжь. В Urban Music Hall в рамках фестиваля прошли камерные концерты авангардной музыки с новыми средствами выразительности: очень много мультимедиа-контента, необычных инструментов. Они рассчитаны на хипстерскую аудиторию, которая любит эксперименты, что-то совершенно новое и необычное, в чём-то тусовочное. Во всём мире эти проекты финансируются, и у них есть своя аудитория. В Киеве это уже стало популярным и модным, в Одессе пока ещё нет, хотя тем, кто были на концертах, всё понравилось. Но эта программа проходила в вечернее время, после очень громких основных концертов. Я видел, что люди оставались под таким впечатлением от них, что не могли слушать ничего другого. В следующем году эти концерты будут проходить перед основными.

 

— Вы за полгода до начала фестиваля объявили о продаже билетов. Как она пошла?

— Хорошо, но в этом отношении мы до Европы ещё не дошли. Тем не менее мы первыми в стране начали заранее продавать билеты на классику, и хорошо продавать. Я очень доволен результатом! Коллеги, которые проводят концерты, говорили, что это глупость, никто не будет их покупать за полгода. Но у нас через месяц было 120 проданных абонементов на 9 концертов. За два-три дня до концерта мы продавали 90–100 % билетов.

— Люди подстраивали свой график под фестивальный?

— Да! Приезжали из Киева, Днепра, Харькова… Эти люди за полгода запланировали поездку. Их было много, и это очень радует. Это европейская традиция — заранее планировать поездку в какой-то город на музыкальный фестиваль. Заранее, а не в последний момент! Это очень важно, потому что настраивает людей духовно и эмоционально. Они готовы к тому, что через полгода будут слушать классическую музыку в большом объёме. Это то, чего хотелось добиться с первого года.

 

— Стоимость билетов доступная. Как формируются цены?

— Если поднять цены на билеты, нам было бы легче — меньше нужно спонсоров. Продажа билетов покрывает лишь небольшую часть расходов. С другой стороны, проект делается для Одессы. Очень многие любят музыку, но не могут себе позволить дорогие билеты. Поэтому у нас такой большой разброс цен. На любой концерт у нас была большая квота 50-гривнёвых билетов, даже на таких суперзвёзд, как Венгеров и Хоуп. Они продавались в первую очередь. Это практически благотворительность. Это европейская практика: в венской опере и итальянском «Ла Скала» есть благотворительные квоты. В будущем будем поднимать стоимость билетов в первые ряды, но разброс цен сохранится, чтобы все могли позволить себе попасть на концерт. Кто-то хочет сидеть в первом ряду, а кому-то не важно, лишь бы прийти.

 

— В какой пропорции финансируется фестиваль? Наверное, стало меньше спонсоров и больше государственной поддержки?

— Государственная поддержка на местном уровне стала больше, но всё равно спонсоры и меценаты дают основную часть бюджета. Это общемировая практика, когда продажа билетов покрывает треть расходов организации фестивалей, где стоимость билетов 200–300 евро. У нас их цена намного меньше. Поэтому Odessa Classics существует в основном благодаря поддержке спонсоров. Из меценатов — львиная доля одесситы, люди из бизнеса, которым небезразлично, что происходит в городе. И с каждым фестивалем их становится больше. В этом году подключился губернатор: на протяжении всего года он контролировал процесс. Для нас это была большая помощь! Поддержки Министерства культуры не было, но мы особо и не просили, потому что знали, что нас поддержит местный бюджет. То, чего хотелось и не было в первый год, получилось сейчас.

 

— Чем будете радовать на следующем фестивале?

— Следующий фестиваль будет не ниже по уровню. Точно будут новые вещи, которые станут сюрпризом. Мы работаем над программой и постараемся её объявить уже в ноябре, чтобы люди планировали свой отпуск на июнь в Одессу. Те, кто не приехал в этом году, сильно жалеют. Пока я могу сказать, что будут два концерта с Даниэлем Хоупом. Мы заключили договорённость о том, что следующие три года он будет выступать на Odessa Classics с двумя концертами. Его появления будут разнообразными. Это большая удача для фестиваля: он один из хэдлайнеров мирового культурного процесса. Это невероятный человек, который делает очень разные вещи, его авторитет огромен и продолжает расти. То, что случилось после этого фестиваля, — это выход в высшую лигу. Мы получили много связей. Один только Даниэль Хоуп и его желание помочь — это джек-пот.

 

— Есть ли фестивали, на которые ориентируется Odessa Classics?

— Для меня фестиваль номер один — Зальцбургский. Что нас объединяет с Зальцбургом? Разнонаправленность и топ-звёзды. У нас есть академические концерты и экспериментальные проекты. Они стараются показать самые нашумевшие проекты, мы тоже показываем проекты, которые получают премии за раскрытие границ классики. Самое главное в Зальцбурге — уровень исполнителей. В этом году мы ему соответствовали — у нас выступали те же люди. Есть узконаправленные фестивали, но мы хотим сделать большой фестиваль, чтобы Одесса стала Зальцбургом Восточной Европы. Эта цель была уже в первый год, но мы её не декларировали. Тогда это звучало нереально. Сейчас это реально и почти здесь.

Беседовала Мария Крыжановская
Фото: Николай Вдовенко

Оставить комментарий

Войти с помощью: