V Международный фестиваль Odessa Classics на протяжении девяти жарких июньских дней собирал тысячи любителей классической музыки. Европейский уровень музыкантов, выставки, мастер-классы, лекции, II Всеукраинский конкурс молодых пианистов, грандиозный концерт под открытым небом… Ряд мероприятий был бесплатным, ведь цель основателя и президента фестиваля Алексея Ботвинова — сделать классику популярной. Неслучайно фестиваль с каждым годом становится всё известней за пределами Украины, привлекая в Одессу звёзд мировой классической сцены. Наш собеседник — один из ведущих пианистов Италии Пьетро де Мария, первый в своей стране, кто исполнил все произведения Шопена. И в первой части своего выступления на Odessa Classics музыкант полностью повторил один из концертов польского классика. Наша беседа состоялась сразу после концерта.

 

— Какие существуют стереотипы касательно классической сцены и как вы к ним относитесь?

— Некоторые думают, что музыкант обязан выходить на сцену элегантно одетым. Это стереотип. Я знаю людей, которые могут выйти на сцену в джинсах. Но концерт — это ещё и немного обряд, и поэтому нам стоит одеваться элегантно. Иногда публика побаивается того, кто на сцене. Чтобы этого избежать, должно быть больше взаимодействия между музыкантом и аудиторией. Я говорю со слушателями, если позволяет программа, которую я играю. Например, если это этюды, я всегда их представляю. Так я могу установить больше контактов с аудиторией.

— Каким вы видите будущее мировой классической сцены?

— Я оптимистически отношусь к её будущему. Есть немало молодых людей, интересующихся классической музыкой. Многие из них приехали из Китая, Кореи, Японии, с Дальнего Востока… Проблема концертных залов в том, что аудитория становится старше и старше. Это относится и к Италии. Именно поэтому мы должны создавать больше возможностей для контакта с аудиторией. Например, я давал концерт в Милане с оркестром, а перед этим журналист разговаривал со мной прямо на сцене. Это хорошо для публики. Что касается меня, самое главное — я всегда говорю об этом — музыка должна быть частью всеобщего образования, с детского сада или начальной школы. Но не изучение теории! Каждый должен играть на каком-нибудь инструменте или петь. Это важно! Все изучают литературу для развития, не ставя обязательной цели стать поэтом или писателем. По таким же причинам нужно изучать музыку — она развивает те части мозга, которые мы не используем в повседневной жизни. Музыка дисциплинирует и учит слышать других. Когда играешь, ты должен слышать самого себя, но в камерной музыке нужно ещё и уметь слышать других. Очень важно ходить на концерты и классической, и современной музыки, ведь мы не должны забывать, что живём в ХХІ столетии. Иногда я тоже играю современные произведения; например, Лигети, Беррио и подобную музыку.

— Нужна ли вам для работы упорядоченность, спокойствие? Или в моменты вдохновения вы не обращаете внимания на физический мир?

— Вдохновение — это не порядок. На примере своих учеников я вижу: если у них есть талант — прекрасно; если нет — ты ничего не можешь сделать с этим. Талант — это что-то, что у тебя есть или нет. Но, кроме этого, ты должен много работать. Необходимо практиковаться каждый день, и это очень важно! Есть также стереотип, что музыканты живут в какой-то мере хаотичной жизнью: поздно ложатся спать и поздно просыпаются. Но если они так делают, откуда время для практики?! Кто-то сказал, что гениев — только один процент, а остальные должны работать… Но, конечно, если играешь каждый день и чувствуешь себя уверенно, иногда во время концерта отпускаешь себя и делаешь то, что приходит в этот момент от вдохновения. Это происходит, когда аудитория очень отзывчива, ждёт и слушает тебя. Это позволяет лучше сконцентрироваться. Мы, музыканты, чувствуем, когда нас слушают. Например, когда я играю очень тихое пианиссимо и внимание зала не ослабевает. Публика нам очень помогает. Иногда записать что-то «лёгкое», — мазурку например, — неимоверно тяжело, потому что рядом нет никого и ты должен играть для микрофона. А когда играешь для публики, это намного легче.

— Есть ли произведения, которые вам сложно исполнять психологически или технически?

— Да, бывают более требовательные произведения. Например, после того как я сыграл концерт для фортепиано с оркестром № 2 Брамса, я был совершенно измождён. Но и музыка Лигети очень требовательна — и эмоционально, и технически.

— И последний вопрос: не будь вы пианистом, кем бы стали?

— Теннисистом! Я очень хотел заниматься этим спортом, и, когда мне было восемнадцать, родители купили всё необходимое — и я начал обучаться. Но когда мой учитель игры на фортепиано узнал об этом, он категорически запретил теннис…

Беседовала Мария Крыжановская

Фото: Николай Вдовенко

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: