Эти актёры Одесского академического украинского музыкально-драматического театра имени Василия Василько совсем недавно, но органично влились в труппу. Они играют в «Конотопской ведьме» Георгия Ковтуна, «Энеиде» Максима Голенко и постановке Ивана Урывского по пьесе Фернана Кроммелинка «Великолепный рогоносец». Премьеры последних двух спектаклей ожидаются в этом театральном сезоне. Как молодые актёры оценивают театр и своё предназначение?

 

Михаил Дадалев: «Театр должен удивлять»

Как вы попали в профессию?

— Я учился в Киевской детской академии искусств, потом поступил в Киевский университет театра, кино и телевидения имени Карпенко-Карого на курс Дмитрия Богомазова. Начало было неосознанным: я учился там, куда родители отдали. А в 11-м классе подумал, что это интересно, можно попробовать. И повезло: на третьем курсе Дмитрий Михайлович Богомазов поставил с нами «Двенадцатую ночь» Шекспира в Киевском академическом театре драмы и комедии на левом берегу Днепра. Мы его играем до сих пор.

 

— А как оказались в Одесской украинской драме?

— Я знал, что есть такой театр, слышал о нём хорошие отзывы. Поэтому, когда захотелось сменить обстановку, решил попробовать себя в Одессе. Мы с другом отыскали Ивана Урывского, договорились о прослушивании и прошли его. О будущей премьере говорить пока рано — мы только начинаем пробовать, прощупывать. У меня роль Петроса — это моряк, который возвращается в своё село, к другу детства и кузине… С Иваном работать очень приятно, он многое разрешает пробовать, с ним легко говорить, он не ставит рамок, если у тебя родилась идея. Он режиссёр специфический, со своими мыслями, но это хорошо. Многие работают по давно установленному шаблону, а Урывский более творчески подходит к работе, и это радует.

 

Что для вас самое сложное в профессии актёра?

— Всё зависит от ситуации, режиссёра. Иногда нет контакта. Сложно всё время быть разным, не повторяться, удивлять. Я как чувствую, так и делаю. Главное, что искренне!

 

— Ваша любимая роль на сегодня и роль вашей мечты?

— В университете мы играли «Лёгкое прикосновение» по новеллам Пиранделло. Я играл персонажа с умственными и физическими отклонениями. Это моя любимая роль, и очень хотелось бы её сыграть ещё раз. Процесс работы над этой ролью был очень тяжёлым. Пиранделло к смерти и другим сложным темам относится просто и с иронией, поэтому тяжело было сыграть так, чтобы моя игра не стала плевком в чью-то сторону или комикованием, чтобы зритель не говорил с иронией: «Что он делает?» А если придёт на спектакль человек с такими же проблемами — и это будет выглядеть, как насмешка? А ещё я хотел бы сыграть Яго из «Отелло». Мне кажется, что он выше других персонажей, будто он мыслит по-другому. Было бы интересно покопаться в этой роли.

 

Как соотносится значение образования и таланта актёра?

— К сожалению, университет даёт только общение с людьми, знакомства. В отношении обучения он даёт мало. Кому-то больше повезёт с мастером, а кому-то меньше. Класс хореографии, откровенно говоря, слабый; с вокалом — лучше, но и этого недостаточно настоящему артисту. Другой вопрос — что ты сможешь оттуда взять. И тут у каждого своё: тот, кто заинтересован быть в профессии, пытается найти даже то, чего в университете нет. За рубежом театральные университеты развиты намного лучше, есть связи между мастерскими, мастер-классы. Если ты актёр или режиссёр — должен впитывать многое, а потом уже разбираться, что использовать в работе.

 

Нынче много разговоров о низкой культуре общества. Какими вы хотели бы видеть зрителей?

— А зрителей менять не нужно! Можно заинтересовать даже самого обычного парня, который пришёл с улицы. Главное — чтобы режиссёр и актёры не шли по накатанной дорожке, а делали вызов себе. Если команда театра желает что-то донести людям, попадание в зрителя будет намного больше. Но если люди просто пляшут и произносят текст, выбрасывая его в пустоту, этот парень не придёт больше в театр. Театр должен удивлять любого, даже случайного зрителя.

 

Почему театр важен?

— Здесь можно испытать много разных эмоций. Можно подумать, расслабиться, посмеяться, вспомнить детство… И поплакать, если ты готов к этому. Чем больше хорошего театра — тем лучше; тем больше люди задают себе новые вопросы, а не живут от выходного до выходного.

 

Катречко Алина: «Театр для меня — это любовь!»

Расскажите о себе.

— В театр я пришла ещё ребёнком — в детстве ходила в театральную школу. Потом окончила Киевский университет театра, кино и телевидения и поняла, что хочу вернуться домой, в Одессу, — работать в театре, который всегда очень любила. Когда я впервые сюда пришла, директором был Игорь Николаевич Равицкий. Он пригласил меня на прослушивания, но они не состоялись — Игорь Николаевич ушёл из жизни… Я год ждала, пока назначат нового директора, и очень переживала. На прослушивании было 70 соискателей, но в тот же день мне перезвонили и пригласили в театр. И в конце театрального сезона я начала репетировать «Энеиду», которую ставит Максим Голенко.

 

Ваши впечатления от работы с Голенко и труппой?

— Я очень люблю нашу труппу! Есть клише, что когда приходит молодая актриса, её воспринимают в штыки, строят козни… Но здесь этого не было! Труппа приподняла и приняла меня. Я всегда могла прийти за советом, получить творческую поддержку. Чем профессиональнее труппа — тем человечнее актёры: ты уверен в себе как актёр и поэтому готов помочь другому. Работа с Максимом Голенко была новым для меня опытом. Это масштабный спектакль, где заняты много людей. Но, несмотря на масштаб, всё происходит очень быстро, интересно, качественно. Режиссёр находится в тесном контакте с актёрами, принимает предложения, входит в тандем с труппой. Спектакль должен получиться интересный для нашей публики; я думаю, он многих заденет.

 

Вы задействованы и в «Конотопской ведьме» Ковтуна. Как вам его манера работы?

— Георгий Анатольевич — режиссёр зрелища, монументалист. Ему нужно, чтобы на сцене всё было большим, объёмным. Он не работает в рамках «режиссёр — актёр», — у него есть картинка, которую актёры заполняют сами. Так работают многие режиссёры. Подобные спектакли собирают много зрителей; зрители любят большие музыкальные, танцевальные постановки. А вот Иван Урывский — всё-таки режиссёр драматического жанра, он работает с каждым актёром, создаёт атмосферу, с пьесой работает очень вдумчиво и нежно. В его спектакле я действую интуитивно: не могу сказать, что конкретно происходит, но я это чувствую.

 

Какая из сыгранных ролей зацепила больше всего?

— У меня не было ролей, которые я не любила бы. В актёрской профессии делать что-то, не любя, — значит заниматься ремеслом. Моя самая удачная проба была в «Двенадцатой ночи», где я играла Виолу. Масштаб работы над этой ролью у меня пока самый большой. А самая любимая роль — в спектакле Урывского: я играю Корнелию, это соседка главных героев. В пьесе у главной героини несколько подруг, но Ваня сделал из них одного персонажа. Это очень интересно, потому что на твои плечи ложится больше ответственности. Сейчас я даже не до конца уверена, какую роль моя героиня сыграет для главных героев, но своим появлением она создаёт большой конфликт.

 

Есть ли у актрис роль, аналогичная Гамлету, которую все мечтают исполнить?

— Есть клише, что все хотят сыграть Джульетту. Но я не могу сказать, какую роль хотела бы сыграть. Тут надо чувствовать в себе уверенность, что получится. Чтобы сказать: «Я хочу сыграть Медею или леди Макбет», — должен быть опыт; нужно очень хорошо понимать себя как человека. Пока я хотела бы сыграть Эмилию из «Отелло», это жена Яго. Эта роль незаслуженно не раскрыта. Внимание концентрируется на Дездемоне, в то время как Эмилия намного больше втянута в конфликт сюжета. Она входит в резкие диалоги с главной героиней. Это женщины противоположных представлений о жизни: наивная, яркая, симпатичная девушка и женщина, узнавшая жизнь с нелицеприятной стороны. Если бы у меня появилась возможность исполнить эту роль, я бы проделала над ней большую работу!

 

Как вы оцениваете современный театр в Украине?

— Он очень изменился за последние пять лет… Пришла волна новых молодых режиссёров, которые начали ставить спектакли для молодёжи. Если раньше сюда ходили зрители старшего возраста, то сейчас есть много постановок, которые понравятся только молодёжи. У нас есть постановка Стаса Жиркова «Вона його любила»: современный спектакль о молодёжи, на него не пустят детей, и он порождает многочисленные споры. Старшее поколение говорит: «Такое вообще нельзя показывать в театре. Театр — это храм!» А молодёжь говорит: «Да, мы хотим видеть в театре нашу жизнь, а не только классику, которую нам разжёвывают на протяжении многих лет…»

 

Что значит театр для вас?

— Многие актёры отвечают: «Театр для меня — это всё!» А я бы сказала, что для меня это — любовь. Люди идут работать в театр исключительно по любви к профессии, других причин я не знаю.

 

Александр Коваль: «Театр существует, чтобы нести культуру»

Как вы попали на сцену?

— Случайно. Я не думал, что буду артистом. В школе мы играли спектакль, я тоже пробовал, но не придал этому никакого значения. А потом знакомая предложила пойти на подготовительные курсы — и с тех пор понеслось! Я учился вместе с Мишей Дадалевым на курсе Дмитрия Богомазова. В конце второго курса я попал в Киевский народный театр драмы и комедии на левом берегу Днепра, где играл в спектакле Тамары Труновой «Бесприданница». У меня была самая маленькая роль — музыканта. Спустя год меня взяли в труппу. Потом решил поменять обстановку и переехал в Одессу. И был приятно удивлён тем, как просто и с распростёртыми объятиями нас приняла труппа; думал, период адаптации будет дольше.

 

В каких спектаклях вы задействованы в украинском театре?

— В «Конотопской ведьме», и вторая работа — с Ваней. Он явно знает и умеет больше, чем я, поэтому я полностью ему вверяю себя, стараюсь слышать его и выполнять всё, что он просит. Это режиссёр, который к каждому находит подход. У него всё построено на чувствовании, копании один на один с актёром, как и у Дмитрия Михайловича. Поэтому мне с ним очень комфортно!

 

Что оказалось самым сложным в профессии?

— Надо быть готовым ко всему. Когда учился в университете, думал, как буду выходить на сцену и играть. Оказалось — надо готовиться… Самое трудное — быть всегда актуальным: уметь танцевать, петь, играть, всегда быть живчиком на репетициях, не погружаться в себя, быть экстравертом, читать, узнавать, говорить на иностранных языках… К этому я был, мягко говоря, не готов.

 

Что формирует актёра: талант или обучение?

— Должен быть талант к обучению. Дмитрий Михайлович нам говорил: «Университет вас ничему не научит. Вы всему научитесь сами». Кто хотел, тот взял. С моего курса по профессии работают почти все.

 

Какую роль вы хотели бы исполнить?

— У Чехова есть одноактная пьеса «Лебединая песня»: о пожилом артисте, который проснулся ночью в театре после бенефиса и обнаружил, что его все забыли и он никому не нужен. Надеюсь, сыграю эту роль. Это лучшее, что можно сыграть артисту: пьеса об актёре, действие происходит в театре, даже декорации не нужны. Написать такое произведение — высший пилотаж!

 

Довольны ли вы современным украинским театром?

— Хотелось бы, чтобы общий культурный уровень публики был выше. Иногда я смотрю спектакли в зале, а рядом сидят зрители и говорят: «А чё он её убил? А что это было?..» Когда зритель невежественный, что на сцене ни делай — всё будет впустую. На первые 3–4 спектакля после премьеры приходят целенаправленные зрители, театралы. Это лучшие спектакли! А потом приходят люди, которые едят чипсы, открывают водичку, смотрят в телефоны. Мы не поднимем театр, пока не поднимем образование. Почему-то молодые режиссёры, которые стремятся быть на одной волне с молодым зрителем, не несут культуру, не учат, а прогибаются под зрителя. Появляются голые тела на сцене, пошлятина, нецензурная брань, суржик. Мне кажется, театр для того и существует, чтобы нести культуру, а подобные приёмы обесценивают его смысл.

Беседовала Мария Крыжановская
Фото: irogava

Оставить комментарий

Войти с помощью: