Американский певец, сонграйтер и продюсер Ray Lugo известен знатокам музыки во всём мире. Каждая его пластинка — шедевр в широком диапазоне жанров и настроений. Ray Lugo — создатель, идейный вдохновитель и вокалист уже ставших легендами современной фанк, соул, афробит и бугалу музыки групп Kokolo Afrobeat Orchestra, Ray Lugo & The Boogaloo Destroyers и новых Los Terrificos и L.E.S. Express. Сегодня он гость рубрики Night Light.

 

— Твоё детство прошло в Манхэттене, но ты жил с родителями и в Каракасе, и в Пуэрто-Рико. Ты помнишь свои первые мечты?

— Они были о путешествиях, о новых местах. Переезды мне знакомы с детства. Думаю, что всегда хотел этого. А когда вырос — музыка подарила мне новые возможности путешествовать, встречать разных людей. В этом мне всегда везло.

 

— Твои музыкальные проекты отличаются многогранностью и многообразием. Что больше повлияло на твою музыку?

— Фанк и соул. Подростком я слушал, как подаёт себя в музыке Джеймс Браун. Звук — вот что было важно! Потом, конечно же, музыканты рекорд-лейбла Fania. Достаточно сильно повлияли Вилли Колон, Гектор Лавое — с точки зрения латиноамериканской музыки. Ранний хип-хоп был очень вдохновляющим и энергичным. Я всегда был открыт для разного звучания: от кантри до блюза и от рока до диско. Самое главное в любой музыке — насколько сильные эмоции она вызывает.

 

— В числе твоих первых успешных проектов — Kokolo. Что навело на мысль играть афробит?

— Подростком я танцевал в одной из лучших нью-йоркских команд по брейк-дансу. Мы устраивали танцевальные баталии в асфальтовых джунглях Большого Яблока, а потом я попал в рок-н-ролльную тусовку. Район Нижнего Ист-Сайда, где я вырос, был гремучим коктейлем из самых разных культур. Латиносы, афро-американцы, панки… Одни приходили к моим соседям за наркотиками, другие возвращались в свои маленькие квартирки. Это социум, в котором я рос. Они одевались, как городские сумасшедшие, вызывающе и необычно. Глядя на них, я томился от любопытства: чем живут эти люди, какую музыку слушают? Вскоре я начал играть панк-рок и хардкор с парнями, живущими по соседству. Я был одним из них. Тяжёлый, экспрессивный рок был в те годы в особом фаворе, мы ездили с концертами по всей Америке и Канаде и даже по некоторым европейским городам. Но меня всегда влекли открытия. Однажды я услышал афробит. Было это в доме Габриэля Рота, моего друга из группы Шарон Джонс. Это было ещё до того, как он создал легендарный Daptone Records. Тогда я впервые услышал Фела Кути и подумал, что у этого стиля весьма уникальный звук и очень сложная музыка. Большинство может услышать в ней что-то от джаза, но вы сразу обратите внимание на сложный ритм и политический месседж. Это было посложнее, чем панк-рок или хардкор. Я воспринял это как вызов, потому что для меня музыка всегда была возможностью учиться новому и расти. Так я пришёл в мир афробит-культуры. Главной целью было создание более сложной музыки с большой группой. В нашей команде было 5 музыкантов из брасс-секции, клавишные, конго, барабаны, перкуссия, бэк-вокалисты, 2 гитары, бас, — много людей. И у меня всё получилось. Я всегда говорю, что я счастливчик, потому что добился того, о чём мечтал.

 

— Как называлась твоя первая группа?

— Одна из первых называлась Final Sort. Мне было около 14 лет. Помню, что на выступлениях мы толкались и прыгали по сцене, выкрикивая душераздирающие, как мне казалось, тексты в микрофон. Это было в середине 1980-х. Нашими кумирами в то время были легендарные Bad Brains и Black Flag, с которым мне посчастливилось познакомиться и работать в одной студии. Они много значат для меня, но не в плане музыки. У них я научился делать всё сам: организовывать туры и выступления, вести музыкальный бизнес, оставаясь независимым артистом.

 

— Boogaloo Destroyers — это новая большая глава в истории Рэя Луго или твоя новая персональная религия?

— История Boogaloo Destroyers начиналась в Лондоне, в офисе рекорд-лейбла Freestyle, куда я прибыл для разговора о продажах нового релиза Kokolo. Альбом высоко оценили любители афробита, но… Мы играли чёрную музыку, а чёрных музыкантов в группе не было. Вероятно, поэтому альбом продавался не так хорошо, как хотелось бы. Белый джазмен никогда не станет настолько популярным, как темнокожий. Но какой в этом смысл? Разве я должен обязательно быть родом из Нового Орлеана, из 20-х годов прошлого века? Главное — играть в традиции и с душой! В общем, лейбл предложил мне сделать следующий альбом в латиноамериканском стиле. Я не знал, как правильно поступить. Всё решила поездка в Испанию. Мой друг из Мадрида, один из лучших boogaloo диджеев, навёл меня на мысль о том, что boogaloo как стиль музыки и образ жизни объединяет людей с разным цветом кожи и вероисповеданием. А ведь главная идея Kokolo была в том, чтобы объединять людей! Вдохновлять мне нравилось всегда; десять человек или десять миллионов — неважно, я не бухгалтер, для меня цифры не имеют значения. Меня больше волнует другое: как создавать музыку, которая заставит людей забыть о своих бедах, дать им своего рода освобождение. А тут появился ритм, который объединил белых, чёрных, евреев, арабов и прочих на дэнсполах Нью-Йорка в конце 1960-х. Сам жанр объединил в себе разные культуры: американский r’n’b, соул и latin; это не просто сальса или что-нибудь в этом духе. Я рос с идеей воссоздать и реанимировать эту уникальную музыку. В первом альбоме я хотел донести бунтарский дух 1960-х. Я хотел, чтобы люди ощутили себя счастливыми, когда услышат эту музыку. Я чувствовал, что это моя миссия. И проект действительно впечатлил многих; лейбл остался доволен тоже.

 

— Недавно ты порадовал дебютной пластинкой своего нового проекта Los Terrificos. В этом альбоме латиноамериканские корни буйно проросли на кислотно-колумбийских и перуанских почвах. Какова основная идея этого волшебного альбома?

— На каждый альбом Kokolo уходит до трёх лет. Я перфекционист: мне важно, чтобы месседж был точно выверен и в текстах, и в музыке. А с Los Terrificos мы решили сделать всё намного быстрее и отчасти экспромтом. Я уже 15 лет выпускаю классные альбомы, так что можно особо не заморачиваться. Я связался с Джейком Фейдером, продюсером из Кливленда (он также играет на гитаре в Kokolo). Был разговор, что неплохо бы исследовать музыку Перу: чича, кумбия, звуки перуанской Амазонии. Сделаем всё за 30 дней; просто будем двигаться вперёд, доверившись интуиции. Если не будет нужных ощущений в той или иной песне, бросаем её и двигаемся дальше. Так мы и записали Los Terrificos. Нам было радостно заниматься этим, наполняясь любовью к этой музыке, исследуя загадочный перуанский классический звук 1970-х. Это психоделическая музыка, странная, магическая, как ты сказал — кислотная; она вбирает вас в себя и переносит в другое пространство. Это то, что мы хотели сделать: смешать спагетти-вестерны с синематикой и странными звуками джунглей Амазонии. Кажется, продюсеры лейбла, на котором вышла пластинка, называют эту музыку narcodelica.

lets-boogaloo_01

— Живи больше! Потребляй меньше! Больше радости и меньше стресса! Это твой девиз?

— Это был мой девиз в 2001 году. Тогда я больше волновался за себя и свои мечты. Моя музыка всегда отражала мою жизнь. Сейчас я чувствую намного меньше сомнений, чем в начале восхождения на Олимп. Я не знал себя как многогранного человека, опытного музыканта; у меня не было послужного списка, дающего уверенность. Время дало мне это. Когда я начинал Kokolo, то много читал Кришнамурти, Ошо и прочую восточную философию и пришёл к пониманию, что политические аспекты афробита и панк-рока звучат грубо, как фразы: fuck the police!, fuck the state!, the president sucks! Но грубостью мы привлекаем негативные тенденции в свой мир, тогда как доброта решает всё по-другому. Разорвав порочный круг консьюмеризма, мы можем улучшить своё место в этом мире. Как только к вам приходит понимание, что для жизни нужно не так много вещей, вы усмиряете своё эго, делая мир лучше. Разве люди становятся счастливыми от бесконечного марафона в погоне за деньгами? Жить больше, потреблять меньше! Перемены возможны, если задуматься о корнях проблем человеческой природы, образования. Сегодняшний мир разделён на тех, кто способен видеть красоту, и тех, кто её не замечает. Какого количества денег достаточно одному человеку для счастья? Какое значение имеет миллион долларов? Зачем вам нужен этот миллион? Города переполнены безумием. В Нью-Йорке большинство тех, кого вы видите на страницах журналов, выглядят красиво, но они живут по 3, 4, 5 человек в одной квартире, как в 1920-х, когда квартиры были заполнены итальянскими или еврейскими иммигрантами. Эти семьи были очень бедны, ютились по 10 человек в комнате. Сейчас всё больше и больше людей в Нью-Йорке живут так же, потому что не могут позволить себе жить по своему усмотрению. Вы не можете позволить себе купить квартиру, если вы не миллионер. То же самое в Лондоне. Люди говорят: «Эй, я живу в Нью-Йорке!..» Но они живут не в Нью-Йорке, они живут в стрессе Нью-Йорка!

 

— Что будет в вашей стране в результате выбора между Хилари и Дональдом?

— Хороший вопрос! Избиратели чувствуют себя каждый раз ещё более обманутыми. А ведь это те же самые избиратели, которые ещё вчера не видели проблем с политической системой, с оружием, с убийством людей. Равно как и с загрязнением окружающей среды, отравляющим планету. Команда Трампа ищет мир, которого больше не существует. Глобализация всё смешала. Мир никогда не будет прежним. В некоторых странах, где меньше эмигрантов, это ещё представляется возможным, но не в Америке, не в Великобритании. Мне глобализация помогла по всему миру распространять свою музыку; даже наше интервью мы сделали благодаря глобализации. Но она изменила мир до такой степени, что невозможно вернуться к прежнему. Я думаю, мы видим сейчас одни из последних выборов, после которых многое превратится в сущий цирк. Потому что, как я уже говорил, мы потребляем слишком много вещей. Люди идут в школу, только чтобы заработать деньги, а не чтобы научиться чему-то. Люди идут в университет, чтобы получить высокооплачиваемую работу и накупить кучу дерьма. Вот что значит быть современным человеком! С такими принципами вы — надлежащий член этого общества. А для меня это неуправляемый поезд, несущийся в ночь без тормозов. И самое страшное, что в ближайшее время парадигма поменяется окончательно и мы увидим у власти действительно радикальных людей.

 

— Бросьте всё и бредите по миру! Люди должны рано или поздно сделать это?

— Да, мы должны!..

 

— Ты читаешь много книг по восточной философии, изучаешь йогу. Что ещё интересует тебя?

— Я люблю перечитывать Гарсиа Маркеса, Генри Миллера, мне нравится живопись, фотография. Я хотел бы чаще видеть то, что наполняет меня величием мира. Когда видишь горы и понимаешь, что за ними вечность и что они стояли здесь 5 или 6 миллионов лет назад, — это впечатляет! И когда я вижу великие картины или необычную скульптуру — я вижу правду и думаю, что правда — это то, что никто не может оспорить. Но мы так много времени тратим, путая правду, манипулируя ею. Люблю бегать в любое время суток, обожаю футбол — смотрю много футбольных матчей, слежу за испанской и английской лигой, нравятся некоторые команды Франции и Италии. Я тренирую футбольную лигу для детей с ограниченными возможностями. Они многому научили меня. Глядя на них, я понимаю, что мне повезло: мне не приходится бороться за жизнь так, как им. Они учат смирению, пониманию того, как хрупка жизнь. Я счастлив знать этих деток, тренировать их.

 

— Какой ресторан в Нью-Йорке порекомендуешь? И ещё: если бы твоя музыка была блюдом, каким был бы его вкус?

— Попробуйте заглянуть в итальянский ресторан Carmine’s! А свою музыку, пожалуй, определю как пряный Pad Thai с креветками.

Эрик Чайковский

Оставить комментарий

Войти с помощью: