Павел Климчак — польский журналист, радиоведущий, продюсер и музыкант из Вроцлава в начале этого года издал EP пластинку своего нового проекта Gaijin Blues, положив начало новой яркой странице в истории современной электронной музыки. Это удивительный купаж Востока и Запада с вкраплениями живых студийных инструментов и зарисовками о японской поп-культуре, искусстве манга и алхимии видеоигр. Павел согласился встретиться со мной при условии, что я надену кимоно, положу перед собой самурайский меч и угощу сакэ. Условия были выполнены, кроме последнего: мой собеседник не мог позволить себе такую роскошь, поскольку через час начинался эфир его еженедельного радиошоу Purpurowe Rejsy.

 

— Твой первый альбом «Седьмая экспедиция» — коллаж из авторских сэмплов, которые тебе присылали со всего мира. Второй альбом Naphta & the Shamans ты решил записать в несколько ином ключе, с группой единомышленников, лучших польских музыкантов: гитарист Войто Монтеур и басист Павел Стаховяк играют в EABS, Бартош Кручыньский — в Ptaki и Earth Trax, Марчин Мрувка — в Bluszcz и так далее. Кто главный герой этого повествования?

— В первом альбоме я рассказал небольшую историю, в которой всё было предельно просто и понятным образом взаимосвязано. Второй альбом был записан под влиянием японского разработчика компьютерных игр Хидэтака Миядзаки. И уже в контексте этой идеи достаточно сложно следить за развитием сюжетной линии. Тебе всё нужно сделать самому, чтобы понять роль и место главного героя. По сути, в этом альбоме нет заранее прописанной истории и сюжетной линии; в процессе прослушивания ты сам решаешь, что будет происходить с сюжетом и главным героем. Моя идея была в том, чтобы через названия музыкальных пьес оставить слушателю возможность домысливать происходящее, опираясь на настроения композиции и на то, как её воспринимаешь. Я изучал литературу в университете и продолжил учёбу в Red Bull Music Academy; но записывая Naphta, я отказался от каких бы то ни было литературных клише. Пусть слушатель сам создаёт фабулу повествования своими фантазиями и ассоциациями.

 

— Наверное, здесь больше кинематографа или скорее компьютерной анимации, чем литературы в классическом понимании… Первый и последний треки, как пролог и эпилог, имеют названия «Тусклый рассвет» и «Бледные сумерки», словно это история длиной в один день или в одну жизнь. Странный день, скорее всего…

— Это вряд ли может быть интерпретировано, как начало и конец чего-то большого. Сам альбом очень цикличен. Но это действительно больше похоже на историю одного дня! Это то, что происходит с каждым из нас ежедневно: мы просыпаемся, делаем похожие вещи и снова ложимся спать. Я записываю свои альбомы в таком ключе, чтобы их можно было слушать циклично и каждый раз находить новые грани, детали. Особенно во втором альбоме. Там было очень много всего, большое обилие разных инструментов, что в корне отличает его от первого. Но я скорее соглашусь с тобой: это всё-таки история одного дня. А главный герой — тот, кто погружается в атмосферу этих звуковых декораций. Это слушатель.

 

— Но там ведь не только декорации, — там всё наполнено жизнью, и помимо главного героя есть разные персонажи. Например, интересно, что происходит при встрече с Chrystal Lizard и кто такие Stalking Knights?

— Ну, эти два персонажа — отсылка к компьютерной игре Хидэтака Миядзаки Dark Souls. Обычно я выбираю названия для треков, руководствуясь своими ощущениями и настроениями. Так произошло со Stalking Knights: при прослушивании финальной версии этой композиции мне постоянно казалось, что кто-то преследует меня. А образ рыцарей — это моя любовь к фэнтези. Я неисправимый ботаник; был таким с самого детства и, вероятно, останусь до самой смерти. И мне приятно, что ты пытаешься найти в моей музыке некое повествование, сюжетную линию. Значит ты слушал эту пластинку. Она так и была задумана: чтобы каждый пытался найти в её потаённых глубинах главного героя. Но я не смогу помочь тебе в поисках.

 

— Что же делать? Придётся искать его в своём воображинариуме.

— Я всегда ищу сюжетную линию и героев в каждом музыкальном произведении. Два моих самых любимых музыканта — Sun Ra и Fela Kuti — через свою музыку привели меня на тропу постоянного поиска всё новых и новых ответов на многие мои вопросы. Треки Фелы могут быть длиной в сорок минут. Это не трёхминутная лёгкая, незатейливая пьеска, — это сорок минут непрерывного грува и одной мелодии. Прослушивание подобных композиций заставляет меня проделывать определённую работу вместе с теми, кто когда-то их сыграл. Мне нравится такая музыка! Я не говорю, что она самая лучшая; у каждого ведь своё восприятие «лучшей» музыки. Но я очень люблю музыку, которая бросает мне вызов. Люблю экспериментальную музыку: noise, ambient, drone. Скорее всего потому, что я вырос на музыке heavy/death metal. Такая музыка бросает слушателю вызов, а когда ты его проходишь, то получаешь на финише настоящее удовлетворение!

 

— Ты необыкновенно эклектичен в музыкальных предпочтениях: путешествуешь сквозь жанры, грувы, культурные пласты, художественные образы…

— Потому что для меня в первую очередь существуют не жанры, а настроения. Как журналист (не только музыкант) я обязан правильно воспринимать различные грани музыки. Я всегда ищу точки, которые впоследствии могу соединить. Поэтому я могу слушать как Sun Ra, так и какую-нибудь сумасшедшую наркотическую trap музыку или андеграундный death metal. И я найду в этих трёх стилях сходство. Разве возможно в наше время быть приверженцем какого-то одного жанра, когда вокруг такое обилие и разнообразие? И эти жанры изо дня в день смешиваются в яркие, пёстрые и уникальные бленды.

 

— Но люди ведь тоже разные, как и жанры. Есть те, кто ходит в клубы якобы послушать техно, но по сути — за наркотическим и алкогольным опьянением, очередной дозой цикличного сна, уводящего подальше от другого сна — нашей повседневной реальности!

— Но это уже разговор об экспириенсе, а не о желании проникнуться композиционной глубиной того или иного музыкального произведения. И опять же — сейчас музыка легкодоступна. Когда я был тинейджером, я читал о музыке в специальных изданиях и только после этого решал, какую кассету или компакт-диск купить. Решение приходило после чтения, а не прослушивания. И часто бывало, что ошибался: описание музыки не совпадало с её содержанием. Может быть, сейчас музыку познают через свой собственный экспириенс. Теперь многие слушают музыку и делают её сами. Думаю, это хорошо для музыки, но не обязательно хорошо для музыкальной индустрии. Если тебе хочется заниматься музыкой — сегодня это проще простого…

 

— Но давай не забывать, что у нас нет такого количества и качества специализированных изданий, магазинов, как в Польше, где можно купить винил или музыку на любом другом носителе.

— Так или иначе, люди всегда найдут свою дорогу к музыке. Я коллекционер музыки с большим стажем. Рано или поздно ты понимаешь, что неважно, на каком носителе находится музыка, которую ты любишь — на виниле, компакт-диске, кассете или в цифре. Важно то, что люди по-прежнему слушают музыку. Речь не о носителях, а о слушателях и творцах и их связях через продукт творения. Надеюсь рано или поздно люди будут охотней платить за музыку, чтобы мы имели возможность производить ещё больше. Сейчас это большая проблема, потому что интернет изменил правила игры для всех. Тем не менее радует, что люди по-прежнему ищут новую/старую музыку. И это важнее, чем то, как они находят эту музыку: легально или нелегально.

 

Чем современнее мы становимся, тем больше интересуемся истоками музыки. Но не стоит забывать и о современном фольклоре. В Украине его можно отнести к категории эстрадного шансона, в Польше это disco polo. Был инцидент в Варшаве с украинским таксистом, которого избили пассажиры за то, что у него не было записей disco polo. Polsce Uber Alles?

— На сегодняшний день это самый популярный жанр музыки в Польше. На втором месте, скорее всего, хип-хоп. Удивляет и то, что многие приверженцы так называемой high culture откровенно презирают всё, что связано с disco polo. Но есть и другая сторона: молодёжь находит интересные образцы современного disco polo и пытается делать свою версию — поджанр polonia disco. Много талантливых андеграундных музыкантов вовлечены в эту историю. Это многообразное явление, воспринимать его однозначно не имеет смысла. Одно можно сказать с уверенностью: его влияние на польского слушателя огромное. Я знаю польских музыкантов, которые записывают интересные пластинки в этом жанре. Бартош Кручыньский из проекта Ptaki не так давно издал альбом в этом стиле. Каждый трек на этом альбоме звучит ярко и многогранно, с элементами new wave, italo disco, proto house и даже Chicago house. В любом жанре, как и в любой нации, можно найти что-то удивительное и прекрасное.

 

— Расскажи о музыкантах второго альбома Naphta.

— Они все — мои друзья. С одними я уже играл в нескольких музыкальных проектах, с другими мы часто собирались поджемить. Все они часть моей семьи, как моя девушка Кася, которая участвовала в записи одного из треков. Мы собрались в студии и записали этот альбом вживую, на одном дыхании. Для меня он — как семейный фотоальбом, где запечатлён очень важный момент моей жизни.

 

— Самые интересные современные польские проекты я нахожу во Вроцлаве. Это культурная столица Польши в плане музыки?

— На самом деле интересные и уникальные проекты можно найти в любом польском городе. Сегодняшняя электронная сцена стремительно развивается. Но если вернуться на восемь лет назад, мы увидим не культурную столицу, а скорее культурную пустыню. Да, тогда тоже были техно-рейвы и вечеринки, но не было понимания того, куда движется вся эта культура. Время изменилось: люди стали меньше слушать гитарную музыку, и с каждым годом растёт интерес к музыке электронной, — её легче и дешевле записать в студии, чем альбом рок-группы. И современный потребитель слушает музыку через AirPods, а не на дорогой Hi-Fi саундсистеме. Электронная музыка и в этом случае лучше вписывается в технические характеристики. С другой стороны, все немного устали от диджеев, просто играющих трек за треком; люди хотят видеть на сцене шоу. В этом плане тоже появилось много электронных проектов, которые способны удовлетворить потребность слушателя в визуализации.

 

— Одно из самых ярких открытий этого года лично для меня — твой Gaijin Blues. С чего начинался этот проект?

— Мы познакомились с Михалом (второй участник Gaijin Blues — Михал Шчепанец) во время записи альбома одного из его сайд-проектов, быстро подружились и стали встречаться не только во время совместных коллабораций. У нас много общих интересов помимо музыки: видеоигры, аниме манга и всё, что связано с японской поп-культурой. Из очередного тура по Японии я привёз новые пластинки. Михал тоже выступал в Японии, после меня. Мы встретились в студии, чтобы обменяться впечатлениями, послушать пластинки, покурить траву. Эта музыка, новые ощущения от наших путешествий, были предвестниками Gaijin Blues: мы решили попробовать сделать абсолютно новый проект на основе услышанного и увиденного. Поначалу он задумывался, как совместная работа над EP пластинкой, и мы её записали; а за месяц до её выхода владельцы британского лейбла Shapes of Rhythm, на котором издавался этот релиз, сообщили, что забукировали нас на часовое выступление в Лондоне. У нас было только четыре готовых трека; пришлось срочно придумывать и записывать новые композиции… Сейчас мы работаем над дебютным альбомом Gaijin Blues, который выйдет осенью, также на Shapes of Rhythm. Лейбл предложил нам контракт, поддерживают нас, организовывают выступления в Лондоне и не только. Так что нам есть над чем работать и куда стремиться!

Беседовал Эрик Чайковский

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: