Автор
 в Герои

В 1854 году в Париже Луи Виттон открыл собственный торговый дом. Когда дело только набирало обороты, вдали от Парижа другой молодой француз, Самюэль Арно, покинул отчий дом ради карьеры морского офицера. Имя первого — у всех на слуху; о втором вы вряд ли что-то слышали. Но почти через полтора века их потомки столкнулись в борьбе за наследство легендарного прадедушки. Как же свела их судьба?

 

Миллионер не из трущоб

Один из упомянутых претендентов, Бернар Арно, — супервлиятельный человек в мире моды и luxury-аксессуаров. Нет, он не создавал модных коллекций вещей утвари или швейных изделий. Зато этот богатейший европеец, обладатель $37 млрд по версии Forbes, отлично умеет «сшивать» компании и превращать мировые бренды в «аксессуары» своей бизнес-империи.

Бернар Арно относится к немногочисленной группе миллиардеров, которым не пришлось в юности терпеть лишения и отвоёвывать у судьбы место под солнцем. Он родился в 1949-м, не застав ужасов мировой войны. Его семья была богата и влиятельна; принадлежавшая им строительная компания Ferret-Savinel была успешной.

Получив инженерное образование, в 1974-м молодой Арно стал у руля семейного бизнеса. Но плыть по течению ему быстро наскучило. Через пару лет управления семейным бизнесом Бернар выгодно продал его, повергнув в шок семью, и основал новую компанию — Ferrinel.

В конце 1970-х — начале 1980-х многие французские бизнесмены переехали вместе со своими предприятиями в США, опасаясь репрессий социалистов-коммунистов. В их числе был и Бернар Арно. В Штатах он не блистал и довольно скоро вернулся на родину. Это «совпало» со сменой правительства и корректировкой французскими левыми излишне революционных планов в политике и экономике.

Но 3 года, проведённые в США, Бернар не столько занимался бизнесом, сколько учился. Из-за океана он прибыл с багажом знаний по слияниям и поглощениям — M&A, которые, как известно, иногда происходят по обоюдному согласию, а иногда справедливо именуются рейдерскими захватами.

В это же время в Штатах в финансовой транснациональной компании Lazard работал на руководящих позициях Феликс Рогатин, который и по сегодняшний день, в преклонном уже возрасте, считается одним из лучших мировых экспертов по… M&A, банкротствам, финансовым кризисам, — в особенности искусственным. Вероятно, в то время состоялось его знакомство с нашим французом. Во всяком случае в дальнейших европейских делах француза важнейшую роль сыграл банк Lazard Frères, а сам выходец из Украины в будущем стал членом правления империи Арно.

Karl Lagerfeld, Bernard Arnault, Helene Arnault

Karl Lagerfeld, Bernard Arnault, Helene Arnault

Первый кирпич в фундамент империи

Итак, в середине 1980-х наш герой вернулся во Францию с новыми знаниями, новыми знакомствами и желанием этим воспользоваться. Возможность не заставила себя долго ждать. Boussac, текстильная компания с 200-летней историей, как раз переживала критический период: левое правительство ввело государственную администрацию и готовило компанию к продаже. Бернар Арно одним из первых записался в потенциальные покупатели. Используя связи, в том числе родственные, он смог убедить правительство, что станет лучшим покупателем и инвестором компании-банкрота. Сделка свершилась: Арно отдал свои $15 млн, едва ли не все деньги семьи, и ещё $65 млн, которые одолжили ему банкиры из Lazard Frères.

К слову, всё это время его родные, несмотря на растерянность, неизменно демонстрировали поддержку: «Бернару лучше знать. У Бернара чутьё. Бернар имеет на это полное право».

Но не успели высохнуть чернила на соглашениях, как Boussac была распродана по частям. В руках у Арно остался только один актив, ради которого, собственно, и затевалась сделка: бренд Christian Dior, принадлежавший семье Буссак с послевоенных лет. Впрочем, помимо этого актива бизнесмену достались около $400 млн от распродажи неинтересных ему частей Boussac. И модный дом Dior стал первым кирпичом храма роскоши, который решил построить амбициозный француз.

arno_04

Большая стройка

Теперь новоявленный мультимиллионер бросил взор на корпорацию LVMH, появившуюся как раз когда он открывал ногой дверь в мир элиты. Во-первых, ей принадлежал бренд Dior Parfums, ещё недавно дочерний у Christian Dior; во-вторых, LVMH на тот момент уже были гигантом в сфере моды и luxury-продукции, масштаб которого намеревался превзойти Арно. Две схожие по философии компании Louis Vuitton и Moët Hennessy, чьи названия и дали буквы новой «вывески», объединились в 1987-м.

Правда, удачного слияния не получилось: половинки нового союза сохранили частичную независимость друг от друга. Колосс держался на глиняных ногах: LVMH разрушали интриги, перетягивание одеяла в борьбе за главенствующую позицию. Уже через год стало понятно, что этот симбиоз не устоит.

«Спасти» компанию, приобретя её, снова вызвался Арно. Но он столкнулся с сильным конкурентом — пивным брендом Guinness. Тут-то француз получил ещё один повод применить знания по захвату компаний, помноженные на личный опыт. Арно скупил почти четверть акций LVMH также благодаря кредитам Lazard Frères, искал подходы к Guinness, вбивал клин между группировками Louis Vuitton и Moët Hennessy: афишировал «сепаратные» переговоры, намекал на сговорчивость одной из групп, обещал в обмен на акции и лояльность инвестиции и персональные денежные компенсации.

Ирландские пивовары, видимо, не были готовы к тонким интригам и потому согласились создать с Арно совместную компанию, которая впоследствии завладела более чем третью акций. В общем, в один прекрасный день герой этого рассказа предъявил другим акционерам более 40 % акций, принадлежащих ему напрямую или через коалицию с Guinness. Заручившись небольшой поддержкой других акционеров, он приступил к полноценному управлению огромной компанией, перекраивая её работу по своему усмотрению.

Постепенно в эту бизнес-империю с меньшими скандалами, а то и вовсе без них, влились ещё несколько компаний с именем. На сегодня LVMH представлена, помимо уже упомянутых брендов, алкоголем Veuve Clicquot, часами Hublot и Zenith, парфюмерией Kenzo и ещё тремя десятками синонимов роскошной жизни.

В 1990-х — начале 2000-х Арно имел возможность заполучить ещё и Gucci. Поначалу он шансом не воспользовался; а со второго раза запустил уже привычные механизмы: кулуарные переговоры, соблазнение большими деньгами, шантаж, судебные тяжбы и поглощение по накатанной схеме — с закупки миноритарного пакета акций. Но тут коса нашла на камень: наученные на чужом опыте владельцы бренда Gucci воспринимали Арно уже не как случайно затесавшегося в чужую для него сферу, а как матёрую акулу бизнеса. Для начала долю Арно искусственно размыли: состоялась дополнительная эмиссия акций, и их распространили среди большого количества сотрудников компании, — попробуй скупи! Затем последовал удар: около 40 % акций были проданы прямому конкуренту LVMH — концерну Pinault-Printemps-Redoute (PPR). Арно пришлось уступить свои акции и «удовольствоваться» приобретением модного дома Fendi с Карлом Лагерфельдом во главе.

 

Без трепета перед легендами

Безусловно, Бернар Арно занимается оперативным управлением своей бизнес-империей. В её процветании — огромный его вклад. Однако не будет преувеличением сказать, что мультимиллиардером он стал благодаря всего нескольким сделкам, которые можно по пальцам пересчитать: продажа семейного бизнеса, неафишируемая договорённость о сотрудничестве с Lazard, покупка и распродажа Boussac, приобретение LVMH.

В этих делах проявлялись одни и те же черты Бернара Арно как бизнесмена: решимость и отсутствие трепета перед семейными легендами, умение найти и заинтересовать более сильных партнёров, беспощадность к «чужим», доверие к «своим» (LVMH быстро наполнилась руководителями с фамилией Арно и стала семейным бизнесом). Как человек он прослыл неулыбчивым, необщительным, обидчивым. Представляете коктейль из этих характеристик предпринимателя и человека!

У Бернара Арно рациональное отношение к громким именам принадлежащих ему модных домов, часовых и ювелирных мастерских, винокурен. Для него это такой же бизнес, как для других — добыча нефти, выплавка стали, строительство, только порой намного более прибыльный. Но к чести «императора» надо сказать, что он ни на миг не забывает о специфике той вселенной, в которой добывает золотые слитки. Невзирая на миллиарды и дружбу  с самыми богатыми и влиятельными людьми, он открыто преклоняется перед подчинёнными мастерами, поощряет их творчество, подчёркивает превосходство высокого искусства над интересами бизнеса. Это позволило ему плодотворно сотрудничать с такими персонами, как Кристиан Лакруа, Карл Лагерфельд, Джон Гальяно, семьи Булгари и Виттон. Редкие качества для человека, в считанные годы превратившего 15 миллионов своей семьи в титана на десятки миллиардов! Но, пожалуй, без этих качеств такого «чудесного» превращения не произошло бы.

Дмитрий ЕГОРОВ

Оставить комментарий

Войти с помощью: