DiBOSH — архитектурная мастерская Владимира Воскобоева и Дмитрия Курганова, занимающаяся разработкой архитектурных проектов домов, загородных вилл, общественных зданий, а также дизайном интерьеров для них. Со дня основания в 2006 году выполнено много серьёзных объектов в Украине и за её пределами. Значительная доля заказов приходится на реконструкцию жилых зданий и сооружений. Почему DiBOSH берётся за реанимацию сложных объектов, насколько это востребовано, что интересного и сложного в такой работе — на эти и другие вопросы BZ отвечает архитектор Владимир Воскобоев.

 

 

Как получилось, что реконструкция стала одним из ключевых направлений деятельности вашей мастерской?

— Началось всё ещё с института, моя дипломная работа называлась «Реконструкция проспекта Мира», сегодня его знают как Александровский проспект. Мы выполняли её втроём: Сергей Ногай, Александр Постоленко и я. Задача была очень сложной и неоднозначной. На кафедре после предварительной защиты нам предложили не рисковать и поменять тему. Но мы посоветовались между собой, с куратором и решили рискнуть. Я даже родителей на защиту не пригласил — вдруг бы мы провалились? В итоге председатель дипломной комиссии из Киева назвал проект лучшим.С тех пор волею судьбы у мастерской всегда есть заказы на реконструкцию. У нас в активе уже порядка 70 успешно выполненных проектов.

Реконструкция касается только старого фонда? Или новострой тоже попадает в поле зрения?

— И новострои, и старые дома, и особняки, и квартиры. Есть даже один Дом Культуры. Обычно к нам приходят думающие люди с богатым жизненным опытом, которые уже поняли: лучше сделать сразу правильно, чем потом всю жизнь мучиться. Например, покупают проект на ранних стадиях строительства, приходят, смотрят, что купили… и зовут нас. В этом нет их ошибки как покупателей. Порой нелегко разобраться: красивые подачи, заманчивые планировки, очаровательные «рисунки»… Для одной из таких «хитростей» у нас уже появилось определение «Барби хауз». На картинке — отличная кухня, стол, стулья, барная стойка — всё помещается. А начинаем расставлять мебель — не помещается. Заказчик в ужасе… Берём линейку — и видим, что стулья на фото 30х30 см, а стол — 1х0,8 м. Смешно? А людям так проекты продают.

С какими сложностями вы сталкиваетесь в новостроях? Ведь там всё просто: есть квадратные метры, условно поделённые на зоны, остальное — свобода фантазии и пожеланий заказчика?

— Такое впечатление, что высотные здания проектируют не для жилья. Зажатые объёмы, стойки, бетонные перегородки, каналы… Мало внимания уделяют расстановке мебели, которая является основой жилой среды.Да, планировка квартир есть. Вопрос — как она выглядит: размеры комнат, их пропорции. Зачастую не всё так корректно. Особенно меня удивляет расстояние от входной двери до потока света. Да, я могу запустить в квартиру солнечный свет или обустроить инсоляцию более 7–8 м глубиной. Но остальное — глухие зоны. Из 100–120 м, пригодных для нормальной жизни, остаётся совсем немного. В Одессе считанные компании, планировкой которых мы довольны. К ним относятся — «Гефест», « Будова», Дома Каркашадзе.

С частными домами работать удобнее?

— Не всегда. Бывают любимые, а бывают дома с такими запущенными «болезнями», что не знаешь, с какой стороны подойти.

— Но ведь тут и нужен гений архитектора, дизайнера! На какой стадии проект попадает в ваши «ласковые» руки?

— Как правило, в наши «ласковые руки» проект попадает, когда у заказчика руки опускаются, — это стадия, на которой  мы  заходим в качестве « реаниматоров». Вот пример: участок купили с недостроем, и это был четвёртый владелец начатого и брошенного строительства, то есть до нас над этим бились как минимум 3 заказчика и 3 архитектора, и каждый оставил свой след. К тому же это был типичный «Барби хауз»: на площадке 2х2 м пытались поставить обеденный стол на 6 человек. У них это называлось террасой. Жуткий случай, но в итоге мы справились и вышло неплохо!

Как происходит возвращение дома к жизни?

—От интерьера, от жизненной среды. Сначала создаю душу, и затем она  переходит на фасад, начинает говорить о себе. Бывает, к нам обращаются на этапе декорирования фасада, когда с интерьером уже работают, но мы всё равно вносим изменения. Нельзя просто надеть на фасад «маску». Например, окна: не понимаю, как можно построить дом с ванной комнатой без окна? Во всех наших проектах, даже в многоквартирниках, мы стараемся запустить свет в ванную. Дом должен быть наполнен светом и воздухом — иначе что это за дом? Мы рекомендуем включать в планировочные решения разработку территории, внешнего вида, ограждений, малые постройки. Если заказчик отказывается — делаем это в качестве бонуса, потому что дом должен быть интегрирован в среду. Это единый живой организм, с ним нужно работать во всём его разнообразии.

Что сложней и что интересней: реконструкция старого или проектирование нового?

— Зависит от ситуации. Есть уникальные, любимые квартиры, которые сделаны по каким-то своим , им свойственным правилам. У каждой — свои характерные черты. Есть квартира, которую я сделал, совершенно плавно дав ей свободу. Очень много привнесли в неё и владельцы. Когда пришли мои коллеги, у них было впечатление, что это не квартира, а дом. А я к этому и шёл: старался с первых шагов воссоздать образ старой генеральской дачи на 90 кв.м. Нечто похожее мне удалось сделать и на 70 квадратах. Там было сложнее, старый фонд, но ощущение дома- присутствует.

У вас есть проект, реализация которого началась ещё в прошлом веке. У него романтическое название: «Интерьер родом из детства». Хозяин дома — ваш давний знакомый?

— Да, мне посчастливилось работать с его родителями. Я строил дом, в котором прошло его детство. Точнее, разрабатывал интерьер. Его владелец — «крёстный отец» моей первой дизайнерской работы: много лет назад он доверил мне свой дом. А теперь его сын захотел, чтобы его дом тоже строил именно я. Фасад уже готов на 70 %. В доме даже успели сыграть свадьбу. Кстати, это уже четвёртый объект, который я сдаю под свадьбу. Один вообще сдавался день в день — накануне мы ещё заканчивали работы. Помню, лестница на два крыла, мы на одном, а по второму несут платье невесты… И все мы, не сговариваясь, отвернулись, чтобы не сглазить!..

На самом деле трудно сказать о доме, что он завершён. Это живой организм, он растёт вместе с владельцем. Квартиры — это ракушки, их меняешь, когда вырастаешь. А дом — это панцирь, он с тобой всю жизнь. Дом не меняют, — его перестраивают, совершенствуют.

Как выглядела площадка, когда вы пришли работать?

— Площадка мне была уже хорошо знакома. Место отвели на том же участке, где стоит родительский дом. На площадке уже были гараж на 2 машины, который нужно было сохранить, чудесная живая лужайка и деревца туи, финика и барбариса. И моё любимое детище — бассейн 8,5х10 м, который тоже строил я много лет назад. Мы были сильно ограничены в масштабах строительства. Поэтому я был рад, что тогда, обустраивая бассейн, не пожалел арматуры, — теперь мы превратили его в фундамент нового дома. Кстати, интересно вышло. Когда строили бассейн, наш нынешний заказчик был ещё маленький, прибегал и спрашивал, когда уже купаться можно будет? А теперь этот бассейн стал основой уже для его собственного, отдельного дома.

Каким получился дом?

— Дом получился разноуровневым из-за строения гаража, которое нужно было сохранить. Примерно 3 этажа и очень высокие потолки. Владелец атлетического сложения, и он очень хотел хотя бы в своём доме не нагибаться, проходя в дверь. Так что на первом этаже мы сделали потолки 3,70 м, а в спальне и столовой — почти 4 м. Интерьер современный и динамичный, но при этом с натуральными покрытиями. Человеку сегодня так не хватает времени на общение с натуральными материалами, и мы стараемся дать ему эту возможность хотя бы в собственном доме. Полы, балки — натуральное дерево, никаких обманок. Только в ванных комнатах и СПА-зоне мы ушли от традиционных мрамора и гранита, передали их образ в плитке. Главной задачей было сохранить интересные световые потоки и при этом создать видимость простора: в нашем распоряжении было всего 160 м. Ещё у дома есть средний уровень, его главный потенциал к развитию — мансарда над гаражом. Там 40–60 м, которые мы оставили под будущую детскую, ведь заселилась молодая семья. Мы стараемся все наши дома строить на перспективу. Модный дизайн, сиюминутные течения меня не интересуют разве что в работе с краткосрочными коммерческими проектами. Дом должен быть таким, чтобы человек в нём потом лет 15 ничего не менял, как было с дизайном этого первого, родительского дома. Владельцы позвонили мне через 12 лет и спросили: «Мы картину приобрели, решили повесить в столовой. Не поможете разместить?»

Получается очень серьёзная реконструкция! Как вам удалось там «увидеть» всё это?

— Ты просто видишь, чего недостаёт или что мешает. Бассейн перерос себя, он был уже лишним на той территории. Он должен был либо «уйти», либо вырасти в нечто иное. Он возродился в качестве небольшого нового дома. Для меня эта реконструкция была путешествием в прошлое, и одновременно было много мыслей о будущем. На постройку нового дома ушло 2,5 года, а с первого знакомства с этим домом прошло 18 лет. Мы с ним знакомы с прошлого века…

Как вам кажется, ещё вернетесь к «Дому из детства»?

— Обязательно! Но не столько к дому, сколько к участку. Там не хватает нескольких мощных хвойных деревьев. Соседнее окружение — дома, деревья — будут разрастаться, нужно позаботиться о виде из окна. Если фасад — это лицо дома, то его окружение — свет и тени, которые дизайнер прорабатывает, как фотограф на портретном снимке. Конечно, ландшафтом займёмся не сами, обратимся к ландшафтному архитектору, которого уже хорошо знаем по другим проектам: он небольшой двор превращает в настоящий лесопарк. Иногда мы вместе видим совершенно новый ракурс для дома. Был такой случай: дом стоял рядом с дорогой, и мы перенесли вход на пару метров. Теперь, чтобы попасть в дом, нужно было пройти небольшую аллею. У гостей создавалось ощущение лесопарка, в котором перед ними неожиданно вырастает дом. А участок был не очень большой , соток десять.

Реконструкция занимает несколько лет. Владельцы не жалуются, не торопят?

— Дому нужно дать время на изменения. Меня смущают скоростные тенденции некоторых архитекторов, которые, например, высаживают у дома сформированные сосны… Неестественно. Всему своё время. Бывает, интерьеру уже 3–4 года, а дом всё ещё приходит в себя. А бывает, что новый владелец только переступил порог — а дом уже живёт. Когда вселяешь человека, в доме не должно быть «запаха краски», ощущения, что «только — только». Должно быть ощущение, что ты уже «в комнатных тапочках».

Вы нашли «своего» ландшафтного архитектора, а как насчёт «своих» строителей? Как подбираете людей, с которыми работаете?

— Мы работаем с теми, кто никогда не скажет: «Это невозможно». Дорого, сложно — ищем пути и варианты. Когда появляется идея, я не могу с ней ничего сделать: она появилась, машет крыльями и просит, чтобы я её выпустил. Я приношу её заказчику, исполнителям, и от них уже зависит, будет у неё жизнь или нет. Был случай, заказчик сомневался, что идею можно воплотить, и я так и сказал: «У вас в руках птица, вы её сейчас отпускаете — она летит. Если нет — её просто не будет. Это реконструкция, она — для вас, я не могу её тиражировать. Ни на каком другом объекте она не будет реализована — только здесь и сейчас». И услышал: «Хорошо, пусть летит».

— А бывает, что птица «не летит»?

— Полетит! Об этом хорошо сказано в книге одного из ведущих венгерских архитекторов: чтобы сделать всё правильно, мало расчётов — нужна «хорошо эрудированная интуиция». Если такая интуиция есть — тогда полетят все птицы!

Дарья КУПРИЯНОВА

08 07 03

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: