…Я пишу эти строки в маленькой гостинице Hostel Village в Рейкьявике. За окном — обычный для Исландии дождик и тишина воскресного утра. Всё располагает к эпическим размерам повествования. Наша «Текла» грустно стоит у причала в старом порту. Экспедиция закончилась, и завтра мы разлетимся в разные концы Европы, возвращаясь к привычной жизни.

 

«Великолепная семёрка»

Наше плавание не имело никаких научных целей. Экспедицией оно называлось только потому, что все мы на время становились матросами парусного судна: стояли на руле, ставили и убирали паруса, мыли посуду, драили палубу. Кроме шкипера и владельца «Теклы» Хайеса, его помощника Рубена (оба голландцы) и единственной девушки-кадета Элис, француженки из Канады, все остальные представляли самые прозаические профессии: страховой агент из Франции Эммануэль, айтишники Дуглас из Ирландии и Торстен из Германии, лесничий Саймон из Великобритании, аптекарь Барт из Антверпена, швед-пенсионер Йохан и ваш покорный слуга из Украины. Все мы, внештатные, перешагнули 60-летний рубеж, но у каждого за плечами серьёзные испытания вроде трансатлантических переходов на яхтах, дельтапланеризма, горных восхождений в Альпах и Гималаях.

О, забыл ещё об одном члене экипажа, что совершенно непростительно. Самая важная фигура на корабле после капитана — это кок! Серхио из Гренады не оканчивал кулинарных училищ, но старался изо всех сил. Одно могу сказать: ни в одном из моих прежних путешествий никто не предлагал на обед волованы! Я и слово-то такое только в книжках встречал. В неизменном белоснежном колпаке и ярком фартуке он во время качки артистически перемещался по крошечной кают-компании, пританцовывая под родное фламенко.

Однако в словах «парусная лодка» есть некоторое лукавство. «Текла» — двухмачтовый кэч длиной 27 метров по палубе, с гафельным вооружением, построенный в 1915 году в Роттердаме для ловли сельди в Северном море. Почти всё пространство под палубой, где теперь размещены наши каюты, занимал трюм. В начале ХХ века голландские рыбаки, и в особенности жители Западно-Фризских островов, умудрялись в путину на таких сельдяных дрифтерах возвращаться с богатой добычей. Отнесённая к корме бизань-мачта позволяла легко маневрировать с вытравленной сетью. Двигатель на «Текле» появился только в 1955 году.

Работа с гафельным вооружением, когда оно выставлено, проблем не вызывает. Но попробуйте вручную, без лебёдок, поднять гафель главного паруса — брус весом за 150 кг! Правда, под парусами мы шли только через Датский пролив; чтобы маневрировать во фьорде между айсбергами, нужен двигатель.

«Вперёд и смотреть в оба!..»

Айсберги! Гренландия и ледяные горы — почти неразделимые понятия. Наша первая встреча с ними произошла ещё до того, как мы увидели закутанное в плотные облака побережье Ultima Thule, как в древности именовали Гренландию. Мы общёлкали этого малыша, несмотря на увещевания капитана, что настоящие гиганты впереди. После этой экспедиции я почти готов писать диссертацию по ледяным горам, а в моих фото они занимают почётное первое место: табулярные с плоской поверхностью, шпилевые, с одной или несколькими острыми вершинами, куполообразные и совсем маленькие growlers… Этимология последнего, я думаю, от «рычания», которым сопровождается разламывание айсбергов.

Возможность столкновения с айсбергом высотой 70–80 метров и длиной до 300 метров, подобным тому, с которым столкнулся «Титаник», маловероятна. Такие дают яркую засветку на экране радара за 10–15 миль. Но вот growlers 1,5–2 метра над водой при плохой видимости и крупной зыби представляют реальную угрозу. Поэтому «вперёд, на нос, и смотреть в оба!» Легко сказать «смотреть»: при штормовом ветре и температуре воздуха 2–3 градуса на баке, ныряющем в волну и взлетающем в небо, работёнка несладкая. За неё и почасово бы платить! Но мы ж сами это выбрали и даже заплатили…

Мне повезло: я с Бартом на white watch, c 4:00 до 8:00 и с 16:00 до 20:00. Кроме обычных обязанностей на руле и впередсмотрящими, мы накрываем завтрак и готовим кофе. Но самое главное: мы видим рассветы и восход солнца! Тот, кто бывал за полярным кругом, поймёт мой восторг. Сначала море окрашивается густо-алым, как пролитая кровь, потом небо на востоке желтеет, появляются первые золотые полосы и наконец, как раскалённый пятак, над горизонтом выплывает солнце.

Наш рейс проходил во второй половине августа, настоящих белых ночей уже не было. Но голубое небо и солнце сопровождали нас почти все дни. В это время года над Гренландией и её прибрежными водами висит арктический антициклон, температура воздуха не опускается днём ниже 10–12 градусов, и на пути туда мы не попадали в шторм. Обратный путь был много хуже.

Стартуем из Исафьордура

Я прилетел из Рейкьявика на маленьком одномоторном самолёте в посёлок Исафьордур на северо-западе Исландии. Оттуда по прямой до цели нашего путешествия — фьорда Скоресби на восточном побережье Гренландии, самого большого в мире, — около 300 морских миль через Датский пролив.

Исафьордур, в прошлом база норвежских китобоев, стал туристическим центром. И немудрено: старинные постройки, рыбацкие лодки, кабестаны для вытаскивания китовых туш, древние весы — всё возвращает к временам Мелвилла и Конрада. А запахи? Просмолённые канаты, морёные доски, слабый аромат тропиков и сушёной трески… Население около трёх тысяч человек занято главным образом ловом и переработкой рыбы. Сюда часто заходят круизные суда. Сошёл на берег, автобус довёз до рыбацкого ресторана, где крутобокая Ингрид нальёт норвежского супа из трески и пикши. Если повезёт, отведаешь гренландского палтуса, вздохнёшь: «Тяжела, ты, жизнь рыбака!», — сделаешь пару фоток «я на фоне…» — и домой, в каюту.

В центре посёлка — Монумент погибшим морякам конвоя QP13 с надписями на исландском, английском и русском. Трагическая судьба этого конвоя менее известна, чем события, связанные с конвоем РК17. Вероятно, потому, что его не торпедировали немецкие подлодки, не бомбили «юнкерсы». Не было морского сражения. Головной корабль, британский тральщик Niger, в густом тумане принял айсберг за Северо-западный мыс и повернул на выставленное англичанами минное поле; за ним последовали ещё 6 судов, в том числе советские лесовозы с грузом древесины. В результате подорвались на минах и затонули несколько кораблей ВМФ Великобритании и советский сухогруз «Родина». Несмотря на усилия спасателей, в ледяной воде погибли около 200 моряков. И какая жестокая судьба! В их числе оказались 24 спасённых участника предыдущего конвоя.

Большинство построек в посёлке выкрашены в красный цвет — традиция с VIII–XIX веков. В небогатой Норвегии хотели подражать кирпичным домам ганзейской Северной Европы; местная красная охра на рыбьем жиру стоила в 10 раз дешевле привозной. Среди бедной на краски северной природы эти почти игрушечные домики и море цветов в палисадниках и на клумбах делают жизнь менее унылой.

Фьорд Скоресби

Итак, 17 августа в 2 часа пополудни мы покидаем гостеприимный Исафьордур и отплываем на север, к восточному побережью Гренландии. Население этого крупнейшего в мире острова распределено крайне неравномерно. Благодаря относительно тёплому климату почти все поселения находятся на западном и южном побережье, там же расположена и «столица» Нук, поэтому большинство туристических маршрутов ведут на запад. Нас же влечёт практически необитаемый суровый восточный берег с его красивейшими фьордами, нетронутой природой и животным миром.

Трое суток под парусами пролетели почти незаметно. Датский пролив — не самое оживлённое место в торговом мореплавании. Да и сейнеров не видно — лов трески начинается с 1 августа. Только море, солнце и постоянные наши спутники — полярные чайки «бургомистры» кружат над мачтами. Изредка видим на горизонте фонтаны усатых гренландских китов, рекордсменов-долгожителей среди животных (учёным попадались экземпляры возрастом 200–215 лет). К сожалению, их популяция заметно сократилась, они включены в Красную книгу.

Ранним утром четвёртого дня появилась покрытая снегом и затянутая облачностью горная гряда. Ещё пару часов — и мы заходим в забитый плавающими льдинами фьорд Скоресби. На северном берегу фьорда, прикрытый мысом, приютился единственный на восточном побережье острова инуитский посёлок Иллоккортоормиут. Надувная лодка с двумя «специалистами» по оружию и нашими паспортами пробралась через разводья к пряничным домикам посёлка: надо зарегистрироваться и получить в полицейском отделении пару винтовок, — в этом районе случались нападения белых медведей.

 

Иллоккортоормиут: переселение народов

Сюда мы завернули на обратном пути для бункеровки дизтопливом: тут оно дешевле, чем в Исландии. За два дня стоянки я исходил улочки посёлка, был в краеведческом музее и церкви. Листал Библию на инуитском языке.

Интересна история появления этого посёлка. Датчан, давно освоивших западное побережье острова, тревожила экспансия норвежцев в водах Восточной Гренландии, где они ловили рыбу и добывали морского зверя. Обе страны ссылались на исторические права и традиции предков. Датское правительство решило утвердиться в этом районе, переселив на пустынные берега фьорда Скоресби семьи инуитов из посёлка Аммассалик. Миссионерская деятельность датчан в Гренландии началась ещё в середине XIX века; «братья во Христе» помогли убедить инуитов переселиться почти на тысячу километров севернее; к тому же китобойный промысел, рыболовство и охота на тюленей, которые вели европейцы, сильно подорвали традиционный уклад местного населения.

На фотографиях, которые я видел в краеведческом музее в Исафьордуре, лица инуитов не светились счастьем. Горько покидать родную землю… В те времена им были в диковинку не только автомобили и велосипеды, но и коровы. А сейчас в посёлке живут около 400 семей инуитов и несколько европейцев. Есть школа, электростанция, центральное отопление и водопровод. В порт регулярно заходят датские суда с провизией и дизтопливом. В магазине хороший выбор продуктов, включая бананы и апельсины. Вместо каяков туземцы плавают на моторных лодках, летом ездят на мотоциклах, а зимой впрягают в нарты ездовых собак. Небольшая больничка оборудована по современным стандартам; больных принимают европейские врачи, работающие вахтовым методом. На Аляске, в городке Ном, я видел то же самое: сочетание традиционного уклада и преимуществ цивилизации, отсутствие вымирания малых народов Севера. Не был на Чукотке, но по рассказам — там не рай.

Загадки животного мира

Семь дней, семь якорных стоянок в разных уголках фьорда позволили не только налюбоваться прекрасными пейзажами, но и узнать немного о животном мире Гренландии.

Восточное побережье — последний ареал обитания овцебыков Ovibos moschatus. Раньше они водились по всему американскому и азиатскому Северу. Название «мускусный» никак не связано с наличием специфических желёз. Оно возникло по ошибке: американские индейцы называли musked болотистые места, где обитали овцебыки.

Подходим к небольшому заливу Анкервиг. Плато покрыто ярко-красным ковром карликовой полярной берёзы и жёлтыми пятнами такой же карликовой ивы. Уже издали видны оранжевые иглу и какие-то кабинки, такие чужеродные в этих заповедных местах. Это лаборатория Международного гидробиологического института, изучающая китов-нарвалов. Штат: два датчанина, две американки и десяток инуитов из уже знакомого нам посёлка. Полевой сезон начинается в июне и завершается во второй половине сентября. Европейцев, материалы и оборудование забирают вертолётом, а инуиты добираются домой на своих лодках с подвесными моторами. Зимой здесь человеку не выжить.

Нарвалов ловят сетями, выставленными поперёк залива. Затем их обмеряют, взвешивают и выпускают на волю. Человек познакомился с этим видом китов очень давно, но многое в них остаётся непонятным. Например, зачем нарвалу длинный, до трёх метров, рог? На самом деле это вовсе не рог, а левый зуб верхней челюсти у самцов. Встречаются киты и с двумя рогами. Кит добывает членистоногих и моллюсков, ныряя на океаническое дно; там ему рог не нужен. Сражений у самцов, как, например, у оленей, не бывает. Разве что иногда они трутся рогами, счищая с них паразитов.

Поголовье нарвалов сокращается, хотя у них мало естественных врагов, — только касатки и полярные акулы. Для инуитов нарвал — желанная и, пожалуй, сакральная добыча. Как лев для юношей из африканского племени масаев. Сотрудники лаборатории разрешают инуитам убивать одного нарвала в год и насколько могут контролируют поголовье. Возможно, средневековая легенда о единороге имеет прямое отношение к нарвалам.

Возвращение в Исландию

28 августа мы снялись с якоря у стылого Иллоккортоормиута, вышли из фьорда Скоресби и set sails на Исландию. Переход Атлантикой под полным комплектом парусов был относительно спокойным, пока в Датском проливе мы не попали в зону обширного циклона с жёстким зюйд-вестом. Ночью пришлось убирать все паруса, оставив только штормовой кливер и бизань. Но и под ними мы неслись вдоль побережья, стараясь держаться круче к ветру. Утром зюйд-вест перешёл в чистый зюйд, то есть «по зубам». Пришлось включить двигатель и укрыться в порту Оулафсвик на севере Исландии. Единственные его достопримечательности — рыборазделочная фабрика и учительница музыки из Чернигова. Милая украинка учит детей рыбаков сольфеджио и гаммам на приличном рояле в сельском клубе.

Наутро сделали попытку двигаться на юг и, промучившись пару часов, были вынуждены зайти в очередной фьорд и стать на якорь. Тоскливо. Но день не пропал зря. 1 сентября — официальное начало лова трески, поэтому я вполне легально выбрал украинскую квоту, вытащив пяток крупных рыбин, и был вознаграждён отличной ухой и общей признательностью.

До Рейкьявика было рукой подать. И вот это «рукой подать» под проливным дождём на крупной зыби заняло почти два дня. Но З сентября мы, как и планировали, ошвартовались у причала старого порта рядом с отслужившими свой век китобоями.

Готовясь к любому путешествию, читаешь десятки описаний, смотришь фотографии и карты. В голове постепенно выстраивается образ terras incognitas, с которыми предстоит встреча. Не знаю, как для вас, а для меня реальность всегда оказывается чуть бледнее ожиданий. Не то с Гренландией! Плавание по фьорду и его ответвлениям просто сокрушило меня. Я прошёл и проплыл чуть ли не весь Земной шар, но такой красоты нигде не видел. Надеюсь, что фотографии позволят вам хоть немного узнать эту землю.

В моей книжке путевых заметок лежит засушенная веточка фиолетовых цветков «речной красавицы» с берегов Скоресби. Мне уже никогда не вернуться в Гренландию. И только этот цветок да сны про ледяные горы и ярко-синее море будут ещё долго тревожить мою память.

Виталий Оплачко

Оставить комментарий

Войти с помощью: